Кривжа кивнул Шерсти.
Бородач небрежно распорол охотничьим ножом Гришкин кафтан, извлек из тыльной его стороны скрепленный княжеской печатью сверток и вручил Кривже.
Тот, сломав печать, стал ходить из стороны в сторону, внимательно изучая послание.
Прочитав написанное, воевода Серых волков изменился в лице и передал письмо Патше, после чего пристально посмотрел на Яромира.
— Сожги это, брат. — Кривжа переменился в голосе. — Не нужно чтобы кто-то еще увидел.
Кривжа подошел к Яромиру и, ничего не сказав, ударил его кулаком в живот, да так сильно, что тот сбил дыхание закашлялся и упал на колени.
Гришка дернулся на помощь, но получил такой же удар от Патши, извергнув при этом на землю весь съеденный им завтрак.
Кривжа сильно сдавил челюсть Яромира и поднял его на ноги:
— Слушай меня внимательно, славич, и запоминай. Мне глубоко наплевать, кто ты и что ты! С сего дня я — ваш князь и я — ваш бог! И делать вы будете ровно то, что я вам велю! Изволишь дерзить или вздумаешь ослушаться — поблажек не жди. Кишки выпущу. Жизнь ваша для меня ничто! Брат твой передал относительно тебя четкие указания и если вдруг доведётся вам встретиться вновь, в чем я ой как сомневаюсь, то не забудь поблагодарить Игоря, ведь такова была его княжеская воля! Теперь я решаю, когда тебе разрешено пердеть, а когда дышать! Надеюсь, я достаточно понятно изъяснился, и ты не будешь делать никаких глупостей?
Кривжа унизительно похлопал Яромира по щеке и развернулся к Патше.
Тут Яромир понял, что живыми и невредимыми им уже не выбраться.
Его охватило мимолетное желание выхватить меч Шерсти, всадить его глубоко в брюхо Кривжи и, по возможности, успеть разобраться с Патшой.
«Всё равно помирать, а так хоть с ними разделаюсь!» — Яромир заскрежетал зубами. — «Жаль только Гришку…»
Яромир бросил на него косой взгляд.
Гришка, стоя на коленях, с поникшим видом склонил перед Серыми волками голову.
Яромир не желал зла другу, поэтому глубоко выдохнул и с большим трудом сдержал бравый порыв.
— Коль он твой старый знакомый, — обратился Кривжа к Патше. — то отдаю его на твоё воспитание. Можешь ни в чем себе не отказывать! Гонцом я сам займусь. Больно он мне полезен будет. Я все сказал!
Гришка вопросительно посмотрел на Яромира, но тот лишь пожал плечами и утвердительно кивнул, давая понять, что выбора у них никакого нет, и придется следовать приказам Серых волков.
— Ну что, славич, нас с тобой ожидают крайне занятные дела! — Патша хлопнул Яромира по плечу и дал знак Гивиру сопроводить его в лагерь.
Ещё когда Яромир узнал о том, что Игорь высылает его из Слав-города, у него закралось нехорошее чувство обо всей этой затее. Теперь же он окончательно в этом убедился.
«Что же ты такого написал, братец?» — думал Яромир, пока его вели мимо низких шатров, старательно скрытых под сухими ветками и мхом. — «раз Кривжа так быстро переобулся? Ничего, я обязательно узнаю, и ты мне ещё за это ответишь…»
Глава 13: «Не надоело ещё кочевряжиться?»
Его проводили в лагерную оружейную и заставили сдать доспехи и оружие. Взамен он получил засаленные лохмотья и поношенные берестняки.
— Цацку свою тоже долой.
Гивир толстыми пальцами потянулся к цепочке на шее Яромира.
— Даже не думай! — Яромир схватил его за предплечье и отбросил на кучу доспехов. — Тронешь — лишишься руки! Это я вам по добру не отдам….
— Ты с кем, паскуда, спорить собрался?! — завизжал Гивир, с трудом выбираясь из-под навалившейся кожи. — Слыхали мужики, какой строптивый? А ну, давай покажем ему, какой у нас тут разговор с такими выродками!
Все, кто был в оружейной, похватали дубины и окружили Яромира.
— По-хорошему, снимай свою цацку паршивую! — продолжал надрывать режущий уши голос Гивир.
Яромир отрицательно покачал головой.
— Тебя предупреждали! Лупи его, мужики!
Для Яромира не составило большого труда разобраться с нападавшими.
Яромир, умело разбросал всех по разным углам, схватил визжащего, будто поросёнка, Гивира, вышвырнул его из палатки, сам вышел следом и тут же пожалел об этом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Прямо перед входом в оружейную палатку уже ждали Кривжа, Патша и ещё порядка двух десятков воинов.
Яромир понял, что ждало его дальше, от чего тяжело вздохнул.
— Ну что же ты за божедурье такое? Я вот думал, что ты — понятливый малый. Даже хотел к тебе по-хорошему, а ты вон, как собака на добрых молодцев кидаешься. Всё-таки придётся поучить тебя хорошему поведению. Ату его! — Кривжа махнул рукой.
Яромир сжал кулаки и пристально, исподлобья смотрел в разноцветные глаза Кривжи:
— Думаешь, что сможете меня сломить, что я буду бегать перед вами и молить о пощаде? Как бы не так…
— Это мы еще поглядим, славич! — сверкнул глазами Кривжа, и его воины толпой набросились на Яромира.
Он яростно вступил в неравную схватку, но, как волки стаей способны измотать и завалить взрослого свирепого медведя, так и здесь у Яромира не было ни единого шанса.
Спустя некоторое время и нескольких серьезно покалеченных воинов, дружине Кривжы все-таки удалось повалить его на землю.
Яромира били палками и пинали со всех сторон, пока последние силы его окончательно не покинули.
Последним, что увидел Яромир, оказалось волчьи глаза Патши, отражавшие то ли сожаление, то ли разочарование и тяжелый сапог, опускающийся на его лицо.
Поток ледяной воды привел Яромира в чувство. Все тело неистово болело, и правый глаз так заплыл, что пытаться открыть его было невозможно.
Он дёрнул руки, но ощутил лишь сильную боль в запястьях, за которой последовал металлический лязг цепи.
Его приковали к дереву. Положение оказалось хуже, чем он мог себе представить.
Рядом, на корточки присел Патша.
— Вот, стоило оно того? — он вертел в руках амулет Яромира.
Яромир попытался вырваться, вернуть дорогую ему вещь, но тело его не слушалось, и он без сил повис на цепях.
— Нет, ну ты глянь на него… Такой грозный! Видел бы ты себя. Сидишь тут, весь в крови и дерьме, как нерадивая побитая собака, посаженная на цепь. Любопытно, что бы сейчас сказал твой старик?
Яромир одарил Патшу полным ярости взглядом, но тот лишь ухмыльнулся в ответ:
— Буду честен, ты мне должен… Кривжа хотел живьём снять с тебя шкуру и подвесить на этом самом дереве и все разговоры… Но, разве я мог с тобой так поступить? Мы же давние друзья, земляки, помнишь? — Патша злорадно улыбнулся и похлопал Яромира по целой щеке. — Открою тебе тайну: я пообещал брату, что ты будешь послушным псом…, а нет, то просто перережу тебе глотку, а тело сброшу в выгребную яму. Хотя нет, сперва ты увидишь, как Шерсть будет отрезать от гонца кусочек за кусочком. Что ты выберешь: жить с костью и похлёбкой и делать все, что тебе скажет хозяин, или по собственной глупости сгинуть в муках и погубить друга?
Яромир продолжал сохранять молчание.
— Понимаешь, — продолжал Патша. — в такие времена сложно найти добротных воинов, а ты, вроде как, парень далеко не глупый. Знаешь, ты мне нравишься! Есть в тебе что-то такое… Поэтому, я дам тебе время всё хорошо обдумать. Сиди тут и никуда не уходи, да подумай хорошенько. Не против, если я побрякушку твою у себя оставлю? Больно она занятная…
Патша надел Звезду Сварога на шею, потрепал Яромира по грязным волосам и ушел, оставив его под охраной Гивира.
Так Яромира и оставили: прикованному толстыми цепями к дереву, голодному и израненному, под круглосуточной охраной.
Лишь пару раз в день Гришке разрешали принести ему несколько капель воды в старой засаленной тряпке.
Гришка и сам выглядел не лучше Яромира: тело покрывали множество ссадин, во рту стало не доставать зубов, а глаза залились лилово-зелеными синяками.
Видно, что Кривжа нашёл к нему подход.
Каждый раз Гришку приводила стража и лупила его палками, если он пытался хоть слово сказать Яромиру. Очень быстро они научили вечно несмолкающего Гришку держать язык за зубами и всё, что он мог, — это только с жалостью и надеждой смотреть на своего трясущегося от холода друга, выжимая воду из тряпки в его рот.
