Она нервно сглотнула, так и не решившись оторвать глаз от пола. Столь внезапная вспышка гнева обескураживала. Это же подарок судьбы. Он во второй раз избежал брака по расчету.
– Я не беременна. Срок действия контракта истек. У тебя новый пилот, и, кажется, он неплохой парень, этот Митч. В общем, не вижу причин злоупотреблять твоим гостеприимством.
– Неужели? Совсем ни одной причины? – Голос его звучал угрожающе, и Лекси почувствовала, как по спине ее пробежали мурашки.
Такая причина существовала: один шанс из миллиона на то, что он – султан – способен полюбить такую, как она – дочь шлюхи, – принять ее прошлое, разделить будущее, – но лишь в ее больном воображении.
– Ты, конечно, имеешь в виду секс, – пробормотала она, все еще изучая замысловатый рисунок на паркетной доске. – Это не причина.
Как бы ему хотелось в этот момент сорвать идиотскую бейсболку с ее упрямой головы, но страх увидеть в бездонных голубых глазах безразличие остановил Кадира.
«Мы будем видеться каждое лето, мой мальчик, – прозвучал в его мыслях звонкий колокольчик материнского голоса. – Но я не могу остаться с тобой во дворце. Такая жизнь не для меня».
Кадир отчетливо помнил аромат парфюма, который она носила в тот день, когда оставила Зенхаб навсегда. Теперь Лекси поступала с ним точно так же. Он не смог удержать любовь своей жизни, как и отец когда-то. Все усилия были напрасны.
– Юсуф выдаст тебе паспорт, – сказал он сухо, борясь с чувством разочарования, заполняющим все его существо.
– Прощайте, ваше высочество.
Пару часов спустя, сидя в полупустом аэропорту Мезейры, Лекси безуспешно боролась с одолевавшей ее тревогой. Рейс в Дубай отложили на неопределенный срок, и оставалось только нервно расхаживать по залу ожидания.
Что, если это ошибка? Может, она поступила неправильно, не прислушавшись к совету Афины? Ведь ей и впрямь нечего было терять, но смелость, как обычно, оставила ее в самый неподходящий момент.
Она в жизни не ощущала себя такой жалкой, как тогда, когда выходила из кабинета Кадира с громоздким чемоданом наперевес и слезами на глазах. Она готова была развернуться, послать ко всем чертям гордость и признаться ему во всем, но что-то остановило ее. Страх. Страх быть отвергнутой. Лекси была не в силах перебороть его. Слишком долго они существовали нераздельно друг от друга – она и ее комплексы.
Стрелки часов неумолимо двигались вперед, и вот уже пылающий солнечный диск завис над линией горизонта. Темнело здесь быстро. Она бросила грустный взгляд на очередной самолет, поднимающийся в воздух, и вздохнула. Если так пойдет дальше, она опоздает на стыковочный рейс, и придется ночевать в аэропорту.
Такой вариант Лекси не устраивал, и она, полная решимости выяснить, что происходит, обратилась к одной из сотрудниц:
– Как скоро я смогу улететь?
Молоденькая девушка в форме, нисколько не смущенная требовательным тоном обращения, одарила ее приветливой улыбкой:
– Прошу прощения, мисс… Говард? – Она с интересом взглянула на посадочный талон и что-то передала по рации – на арабском, естественно. В ответ послышался столь же непонятный для Лекси ответ.
– Собираетесь в Лондон?
– Да, и мне совсем не хотелось бы пропустить пересадку!
– Не волнуйтесь. Воздушное судно сейчас готовят к полету. Это займет некоторое время.
– Что ж, спасибо, – поблагодарила она коротко, но напоследок все же пробормотала себе под нос парочку резких слов об уровне сервиса в Зенхабе.
В зале сидело всего несколько человек. Ни один из них не говорил по-английски и никак не реагировал на слово «Дубай». Несмотря на успокаивающие речи сотрудницы аэропорта, Лекси разнервничалась еще больше. Не может же она лететь совсем одна. Она развернулась и зашагала назад, к стойке информации.
– Мой рейс точно не отменили? Где остальные пассажиры?
– Идемте, мисс.
– Что? Куда?
– Изменились ворота, – ответила девушка. – Я вас провожу.
Лекси подозрительно сощурилась, но все же заспешила следом за ней наружу. Прохладный воздух с примесью паров авиационного топлива ударил в ноздри. Ни самолета, ни автобуса на улице не обнаружилось.
– Мне ждать здесь?
– Туда. – Девушка указала пальцем в кромешную темноту, в которой смутно угадывались очертания вертолета, и оставила ее совсем одну.
– Здесь какая-то ошибка, – произнесла Лек-си, но никто ее уже не слышал. – Я не думала, что это будет… «Августа Вестленд»?!
Глаза, привыкшие к сумеркам, просто не могли обманывать. После всех лет, что она отлетала на этой модели, ошибка просто исключена. Вертолет, который она видела перед собой, был точной копией того, за штурвалом которого она сидела, когда вытаскивала потерпевших из бурлящих морских вод Солента и впервые встретила Кадира, в день, изменивший ее жизнь. На нем же им двоим угрожали пистолетом, и тогда она поняла, что любит его.
Чем дольше Лекси вглядывалась в темный силуэт, тем отчетливей понимала, что это не просто похожий, а именно тот самый вертолет, но окончательно ее сомнения развеялись только тогда, когда дверца кабины распахнулась и оттуда выпрыгнул он.
Не узнать фигуру Кадира было также невозможно. Как по команде, площадку озарил яркий свет взлетно-посадочных огней, и она зажмурилась, а когда открыла глаза, он уже приближался, одетый в белоснежную робу и перетянутый золотым обручем ихрам, словно для торжественной встречи… или прощания.
Казалось, стук ее сердца заглушал шум вращающихся лопастей, и вместо того, чтобы броситься ему на шею, Лекси отступила назад. Между ними оставалось всего с десяток шагов.
– Трусиха! – выкрикнул Кадир, и голос его эхом пронесся над вертолетной площадкой: «Трусиха, трусиха, трусиха».
– Это неправда! – Она замотала головой, не отдавая себе отчета в том, что все еще пятится.
– Да? Тогда посмотри мне в глаза. – В мгновение ока он преодолел разделявшее их расстояние и резким движением сорвал с нее бейсболку.
Ветер подхватил копну золотистых волос. Она неловкими движениями откинула их назад, тяжело вздохнула и подняла взор.
– Скажи, что не любишь меня, – потребовал Кадир властно. Во взгляде черных, как ночное небо, глаз сверкали молнии. – После всего, что было между нами! – Голос его отдавал болью, но Лекси до сих пор не могла поверить, что это из-за нее.
– Ты же попрощался со мной навсегда, – парировала она, нервно переступая с ноги на ногу.
На краткий миг ей показалось, что он ударит ее, но вместо этого сильная мужская рука, пронесшаяся в нескольких дюймах от лица, аккуратно задвинула за ухо одну из непослушных прядей.
– Я был в ярости, – признался Кадир, – но, едва дверь захлопнулась, понял, что не могу потерять тебя навсегда.
