– Вряд ли, – ответил парень.
Я нехотя разлепила глаза, огляделась и, не найдя ничего зубастого и опасного, отцепилась от Норона. И в строну шагнула. И вообще сделала вид, что ничего такого сейчас не было.
Парень снова как-то странно кашлянул и сказал:
– Эмбер, мне, конечно, жутко приятно, что ты ко мне со всей душой, так сказать… но в случае реальной опасности это будет фатально. Хочешь обнимашек – обнимай так, чтобы я мог нас оборонять.
Я поджала губы, не собираясь признавать очевидное. Точнее, даже так: я собиралась это очевидное игнорировать. Не было ничего! Всем все показалось. Мне – звуки, а Норону… я.
Но звуки мне не могли показаться, это же было не шуршание, а самый настоящий грохот. Я снова оглянулась и ничего не заметила. Посмотрела на Норона. Ледяной изо всех сил делал серьезное лицо, но получалось не очень – улыбка то и дело проскальзывала. Заметив мой вопросительный взгляд и поняв с полуслова, парень кивнул в сторону. Я проследила взглядом в том направлении и…
– Я ничего не вижу, – честно ответила я.
– Смотри не на стены. Смотри на пол.
И я посмотрела.
А на полу меня ждало сплошное безобразие. Трехцветное, пушистое, немного крылатое и хвостатое безобразие. Безобразие с виноватым видом отодвигало лапками череп какой-то рогатой скотины, которым громыхало при попытках подкрасться к нам.
– Следили, значит? – строгим тоном спросила я.
Мантикорята синхронно вздохнули и задвинули череп еще подальше, уже помогая себе задними лапками.
– Охотились на нас? – поинтересовалась я все той же интонацией. Ректор так нас с Маркусом отчитывал обычно, я у него научилась.
Малявки отрицательно замотали головами. Один отрицал так усердно, даже одно ухо немного вывернулось наизнанку, и он спешно принялся поправлять его лапкой.
– Сожрали стракуров? – с подозрением спросил Маркус.
Мантикорята снова отрицательно помотали головами. А еще мрачно посмотрели на него таким взглядом… дескать, дразнишь голодных холодных сиротинушек шашлыком. Но парень на это не купился.
– И чего ж вам тогда у входа не сиделось?
Вместо ответа три пушистых бандита посмотрели на меня. Честными-честными глазами. Преданными-преданными. И хвостиками завиляли синхронно.
– Понятно, – резюмировал Норон. – Боятся остаться без мамочки-мантикоры. Решили тебя охранять.
55
– Вы издеваетесь? – возмутилась я, поочередно посмотрев на одну герцогскую и три пушистые морды.
Все четверо были крайне серьезны. Я бы даже сказала, неприлично серьезны.
– Я предлагаю возвращаться, – неожиданно произнес Норон.
– Почему? – удивилась я.
– Ну… – он сделал неопределенный жест. – Мне, конечно, очень понравилось, как ты ко мне испуганно жалась, но тащить тебя дальше, если ты так боишься, невозможно.
– Я не боюсь, – твердо заявила я.
Норон красноречиво приподнял бровь. А трехцветная пушистая банда тактичностью не отличалась, а потому заржала, точнее, замявкала, буквально катаясь по земле.
– Я серьезно, – продолжила я гнуть свою линию. – Я не боюсь.
– Ладно, – медленно проговорил Маркус. – А что тогда тут происходило пару минут назад? Тебе просто ужасно захотелось ко мне прижаться?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я. Не. Боюсь. – чеканя слова, произнесла я.
И, решив больше не тратить время на споры, зашагала дальше по пещере. Нет, мне, конечно, все еще тут не нравилось. Особенно эти кости и черепа по темным закоулкам. Но признаться ледяному, что я чего-то там испугалась… Вот еще!
Некоторое время я шагала одна, гордо вскинув подборок. Потом что-то пушистое мелькнуло на грани видимости, но мне удалось проявить чудеса выдержки и не завизжать местному эху на радость. И еще спустя пару минут со мной поравнялся Маркус.
– Ты не боишься, я понял, – негромко произнес он. – Но не удирай от меня больше никогда. Хорошо?
Я упрямо поджала губы.
Парень схватил меня за локоть, остановился и резким движением развернул меня на себе.
– Я не смогу тебя защитить, если ты от страха впадешь в ступор, истерику или начнешь кидаться на меня. Я не смогу тебя защитить, если ты решишь сбежать, продолжишь шагать, не убедившись, что идешь не одна, или отстанешь от меня. Ты это понимаешь?
Он говорил это, крепко сжимал мой локоть и смотрел мне прямо в глаза. Неровный свет моего огненного светильника отражался в его темных глазах, и казалось, где-то в глубине ледяной тьмы танцевало пламя. Парень стоял настолько близко, что даже в этой полутьме я могла разглядеть, что меж сведенных бровей залегла морщинка. Что губы как-то горько изломаны. Могла чувствовать его морозный парфюм и кожей ощущать дыхание.
– Ты это понимаешь? – повторил Маркус, возвращая меня в реальность.
– Я… кхм, – я прочистила горло, – я поняла, да. От тебя ни на шаг.
Парень подарил мне еще один серьезный взгляд и выпустил мою руку.
– Хорошо. Тогда идем.
56
И пошли мы сквозь эту малоприятную пещеру дальше. Норон с крайне серьезным лицом вглядывался во мрак, мантикорята крутились под ногами в пределах светового круга, а я… размышляла.
Размышлять я старалась о путешествии вообще и о жизни в частности, но в основном почему-то мысли мои то и дело соскакивали на Маркуса. А взгляд нет-нет да и задерживался на его породистом профиле.
Так что, погруженная в собственные мысли, я и не заметила, что тьма пещеры начала рассеиваться. Норон коснулся моей руки, и мы замедлили шаг. Пушистая компания вопросительно на нас посмотрела. Парень указал пальцем наверх, и я кивнула, сообразив, о чем он просит. Сжала ладонь, и свет моего огня почти потух, сливаясь с естественным освещением, пробивающимся с той стороны пещеры.
Мы прошли ее насквозь.
– Идем дальше? – еле слышно спросил Маркус.
Я кивнула. Правда, быстро поняла, что он меня не видит, и так же тихо ответила:
– Давай побыстрее покончим с этим.
Вместо ответа парень взял меня за руку и повел дальше. Ладонь у Норона, кстати, была широкая, сухая и горячая. Как будто не с ледяным магом под ручку иду, а с огненным. Шебуршание мягких лапок рядом немного нервировало, но я держалась. Запасной сумки, куда можно засунуть мой мяукающий конвой, при мне не было.
Пещера оборвалась как-то внезапно. Вот мы шли по проходу, и вот уже стоим на выступе, обозревая живописную долину. Гора, под которой мы прошли, любезно образовывала козырек, а потому со стороны это местечко наверняка было сложно приметить.
