любовь мира распространится по всей земле».[234]
Разоблачая апологетическую суть представлений Г. Кэри о капитализме как гармоничной общественной системе, К. Маркс писал: «В качестве проповедника гармонии интересов он (Г. Кэри – Н. С.) прежде всего доказывал, что не существует никакого антагонизма между капиталистом и наемным рабочим. Вторым шагом была попытка доказать существование гармонии между земельным собственником и капиталистом; для обоснования этого земельная собственность рассматривалась как нормальное явление там, где она еще не развилась».[235]
Будучи яростным защитником капиталистических производственных отношений и отношений рабства, Г. Кэри стремился рассматривать эти отношения абстрактно, независимо от присущих им антагонистических противоречий, в виде естественной ассоциации, лишенной всякого классового содержания. В этой связи К. Маркс писал: «Так как все развитые формы капиталистического процесса производства суть формы кооперации, то нет, конечно, ничего легче, как абстрагироваться от свойственного им антагонистического характера и расписать их в виде форм свободной ассоциации… Янки Кэри с таким же успехом проделывает порой этот же фокус… применительно к отношениям рабской системы».[236]
Поскольку Г. Кэри рассматривал капитализм как вечную и естественную систему, то он стремился «показать, что экономические условия – рента (земельная собственность), прибыль (капитал) и заработная плата (наемный труд) – представляют собой условия ассоциации и гармонии, а отнюдь не борьбы и антагонизма. В действительности же он доказывает лишь то, что “незрелые” общественные отношения в Соединенных Штатах расцениваются им как “нормальные отношения”».[237]
Одним из первых с критикой трудовой теории стоимости выступил английский экономист Т. Мальтус. Выражая интересы обуржуазившейся земледельческой аристократии (лендлордов), он изложил свои взгляды в ряде произведений, наиболее известное из которых – «Принципы политической экономии» (1820).
Подобно Ж.Б. Сэю, Т. Мальтус считал себя «последователем» А. Смита. Вместе с тем у него было и весьма важное отличие от Ж.Б. Сэя, состоящее в принципиально ином концептуальном подходе к апологетике капитализма. Если Ж.Б. Сэй трактовал капитализм как общество, покоящееся на гармонии экономических интересов, то Т. Мальтус указывал на глубину противоречий, присущих этому обществу, рассматривая, однако, в качестве их причины не социально-экономические условия, а чисто природные или естественные факторы (прежде всего диспропорциональность между ростом населения и ростом средств существования).
Влияние классической школы на Т. Мальтуса было столь значительным, что ему приходилось выступать со словесными заверениями в приверженности трудовой теории стоимости. Как отмечал К. Маркс, Т. Мальтус в ряде случаев придерживался «… смитовского определения стоимости – определения ее тем количеством капитала (накопленного труда) и труда (непосредственного), которое необходимо для производства того или другого предмета».[238]
Причисляя себя к сторонникам трудовой теории стоимости, Т. Мальтус заявлял, что у него имеются лишь терминологические разногласия с классиками политэкономии в трактовке понятия стоимости. В этой связи Т. Мальтус писал: «Мы в действительности в праве назвать стоимостью товара труд, затраченный на его производство, но, поступая так, мы употребляем слова в ином значении, чем то, в котором они обычно употребляются…».[239] Обращая внимание на подобного рода высказывания Т. Мальтуса, Д. Рикардо отмечал, что «… г-н Мальтус неизменно допускает, что количество труда, затраченное на производство товаров, есть главная причина их стоимости».[240]
Однако за чисто словесными заверениями приверженности трудовой теории стоимости в действительности скрывалась завуалированная, последовательная и настойчивая борьба Т. Мальтуса с основными постулатами этой теории, с необходимостью их применения при исследовании капиталистической экономики. «Вульгаризация Т. Мальтусом трудовой теории стоимости Д. Рикардо по существу была направлена на разрушение центрального пункта методологии классической школы».[241]
При этом Т. Мальтус исходил из обнаруженных, но не объясненных А. Смитом и Д. Рикардо внутренних противоречий трудовой теории стоимости: с одной стороны, между законом стоимости и законом прибавочной стоимости; с другой стороны, между законом стоимости и законом средней нормы прибыли. Тонко подметив эти противоречия, Т. Мальтус опирался на них не для того, чтобы объяснить их природу, а для того, чтобы опровергнуть данную теорию, показать ее несостоятельность с точки зрения «здравого смысла», затушевать действительный источник прибавочной стоимости (прибыли).
Для опровержения трудовой теории стоимости Т. Мальтус использовал ряд вульгарных приемов. Во-первых, сознательное выпячивание на первый план нетрудовой, или доходной, теории стоимости А. Смита. В соответствии с ней Т. Мальтус отождествлял стоимость с издержками производства и утверждал, вслед за А. Смитом, что стоимость как таковая определяется количеством покупаемого труда, или количеством труда, которое можно получить в свое распоряжение в обмен на данный товар. Но такое определение стоимости, по словам К. Маркса, не выходит за рамки простой тавтологии и вращается в порочном кругу.[242]
Во-вторых, противопоставление труда как источника и как внутренней меры стоимости. В этой связи Т. Мальтус писал: «Труд, производящий товар, является основной причиной его стоимости, но он… не есть ее мера».[243] Отсюда видно, что хотя Т. Мальтус рассматривал затраченный труд в качестве источника стоимости, но в то же время он отрицал за ним функцию меры стоимости. Между тем, как установили основоположники трудовой теории стоимости, труд есть субстанция стоимости и ее внутренняя мера, ибо только он создает стоимость. Отрицание же Т. Мальтусом труда как меры стоимости неизбежно ведет к отрицанию труда как субстанции, а следовательно, и как источника стоимости. Такова цель данного противопоставления.
В-третьих, отождествление простого товарного обмена с капиталистическими отношениями, т. е. обменом между капиталом и наемным трудом. Исходя из этой посылки, Т. Мальтус утверждал, что стоимость товара изначально включает в себя прибыль, которая возникает вследствие неэквивалентного обмена, т. е. такого обмена, при котором продажа товара всегда обеспечивает получение большего количества труда. Тем самым Т. Мальтус рассматривал прибыль в качестве избытка над трудом, затраченным на производство товара. По существу прибыль сводилась им лишь к номинальной надбавке к издержкам производства товара. Подобная трактовка свидетельствует о том, что Т. Мальтус не понимал разницы между трудом, заключенным в товаре, и содержащимся в нем оплаченным трудом. Именно эта разница и является источником прибыли. Всячески затушевывая это обстоятельство, Т. Мальтус возвращался к вульгарным представлениям монетарной системы, согласно которым прибыль образуется от отчуждения, т. е. потому, что товар продается дороже, чем покупается. «Таким образом, вместо того чтобы пойти дальше Рикардо, Мальтус в своем изложении пытается отбросить политическую экономию назад не только по сравнению с Рикардо, но даже по сравнению со Смитом и физиократами».[244]
В-четвертых, стремление стереть проведенное Д. Рикардо различие между понятиями «стоимость труда» и «количество труда». Отождествляя эти понятия, Т. Мальтус сводил их сущность к обмену данного количества труда на заработную плату. Однако сами по себе указанные понятия
