Днем остановились на короткий привал на хуторе Кшенский. В единственной чудом уцелевшей хате разместился штаб. И как-то случилось так, что вокруг расположились комендантский взвод, рота автоматчиков и еще кое-какие приданные полку подразделения. Всего человек двести.
Не успели офицеры штаба полка сесть за стол обедать, как в небе послышался гул мотора.
Фомин приоткрыл дверь, выглянул из хаты.
— «Рама», — пренебрежительно махнул он рукой.
— Дверь закрой, хату застудишь! — недовольно проворчал начальник артиллерии Ковригин.
Раздались дружные ружейно-автоматные залпы.
— Молодцы ребята! — проговорил Фомин. — Нет, вы только посмотрите. Того и гляди снимут ружейным огнем немецкого разведчика. А помните, как было? Сломя голову убегали от «рамы».
С начала наступления цепко держалась непогода, и авиация противника не появлялась. Этот же день выдался ясным, солнечным. Но, видимо, радость победы притупила бдительность. Все в штабе словно забыли об авиации противника. Настроение у всех было веселое, приподнятое. Но едва Фомин разлил по стаканам традиционные фронтовые «сто граммов», как в небе раздался уже более мощный гул моторов. Что происходит, все поняли мгновенно. «Рама», заметив на хуторе; скопление войск, привела за собой бомбардировщики. С улицы послышались предупредительные команды «воздух», но было поздно, бомбардировщики спикировали. Загрохотали взрывы.
— Ложись! — крикнул Фомин и, выскочив из-за стола, растянулся на полу, чтобы уберечься от осколков, если судьба смилуется, и бомба не угодит прямиком в хату.
В следующее мгновение воздушная волна от взорвавшейся поблизости бомбы разнесла ветхую хатенку в щепки. Был тяжело ранен Мазниченко. Он сидел у стены и не успел выскочить из-за стола. Офицеру оказали первую помощь, а когда бомбежка кончилась, проводили в госпиталь. Так пришлось расстаться с любимым комиссаром, верным другом и бесстрашным воином. Больше Иван Иванович в полк не вернулся. Немало оказалось жертв от бомбежки и в подразделениях. Горький это был урок. Ох какой горький!
Марш продолжался. Где-то левее слышалась сильная артиллерийская перестрелка. Это в районе Щигры билась с врагом 132-я стрелковая дивизия подполковника Н. К. Шкрылева. Авиация противника все ожесточалась. Колонны пришлось вытянуть повзводно, а кое-где и в цепочку по отделениям.
Проходили стянутые льдом реки Кшень, затем Тим. До боли знакомые места. Здесь оборонялась и вела жестокие бои с врагом дивизия. Сколько славных бойцов и командиров сложили здесь головы!..
2 февраля 1943 года радио принесло радостную весть — в районе Сталинграда Советской Армией закончено уничтожение окруженных немецких войск. В этот день полк продвинулся далеко вперед.
К концу дня 5 февраля дивизия сосредоточилась в районе 2-е Скородное. От командующего армией пришел приказ: повернуть полки на север и к рассвету выйти на линию 2-е Никольское — Поныри.
С наступлением темноты 6 февраля дивизия двинулась на север: 47-й и 676-й стрелковые полки по пойме реки Полевая, 321-й — вдоль железной дороги на Поныри.
В час ночи 7 февраля 321-й стрелковый полк столкнулся с противником километрах в трех южнее Понырей. Не растерявшись, командир роты автоматчиков старший лейтенант Синюк приказал роте атаковать врага. Сбив боевое охранение, рота вышла к южной окраине Понырей, но здесь была встречена сильным артиллерийско-минометным огнем. Вскоре к месту боя подошли основные силы полка. Но и противник подтянул из глубины до двух батальонов пехоты, поддержанных четырьмя танками. Завязался яростный бой. В нем особо отличились командир роты автоматчиков старший лейтенант Синюк и командир дивизиона 203-го артполка капитан Щаденко. Развернув дивизион на открытых позициях, Щаденко приказал открыть огонь прямой наводкой. Потеряв до пятисот человек убитыми, ранеными и один танк, противник был вынужден прекратить контратаки и перейти к обороне.
Утром перешла в наступление на Поныри 81-я стрелковая дивизия, а 321-й полк получил приказ войти в полосу своей дивизии.
8 то же время вступил в бой с противником и 47-й стрелковый полк. Ворвавшись на рассвете во 2-е Никольское, он разгромил лыжные подразделения егерского батальона немцев, захватив при этом 2 легких танка, 2 зенитных орудия, обоз из 60 подвод.
Наш полк находился пока во втором эшелоне дивизии.
Пытаясь остановить продвижение советских войск, противник к началу февраля стянул значительные силы в район юго-восточнее Орла. В полосе наступления дивизии им была создана плотная оборона. Ее занимали части 173-го пехотного полка, 10-й и 11-й егерские батальоны и передовые части 18-й и 20-й танковых дивизий.
Встретив подготовленную оборону немцев, Сивашская дивизия подтянула артиллерию и вместе с другими соединениями приступила к уничтожению малоархангельской группировки.
9 февраля дивизия овладела населенным пунктом Остров и прилегающими высотами. Соседняя 81-я стрелковая дивизия в тот же день заняла Поныри.
47-й Краснознаменный полк дрался за 2-е Никольское. В кровопролитных боях проявили беспримерное геройство многие воины и среди них особо отличился старший сержант Григорий Кагамлык.
Григорий Кагамлык
Незадолго до январско-февральского наступления генерал Слышкин поручил мне провести несколько показных учебно-боевых занятий с расчетами противотанковых ружей. Выбор комдива пал на меня скорее всего потому, что я прежде служил в танковой дивизии и должен был лучше других знать уязвимые места вражеских танков.
Сборы проходили в селе Гатище в два потока по 60 человек. Это были в основном бойцы двух стрелковых полков. Задача заключалась в том, чтобы обучить их не только меткой стрельбе по танкам, умению выбирать правильные позиции, но и ведению автоматного огня, стрельбе из винтовок. Опыт Сталинградской битвы показывал, что отличное владение стрелковым оружием для петеэровца так же необходимо, как и умение метко поражать цели из противотанкового ружья.
На первых же занятиях мое внимание привлек русоволосый, худощавый парень лет двадцати. Он метко поражал цели из ПТР, винтовки, автомата и пулемета. Всегда был спокойным и удивительно собранным: казалось, ему по плечу любое боевое задание.
Это был сержант Григорий Кагамлык, бронебойщик из 47-го стрелкового полка. Попытался было перевести сержанта Кагамлыка в свой полк, но командир 47-го подполковник И. И. Карташов категорически запротестовал:
— Нет, братцы, этого парня я не отдам. Он нам самим нужен.
Со слов подполковника Карташова и самого Григория Кагамлыка узнал некоторые подробности боевой биографии воина. Родом он был с Полтавщины. После окончания семилетки трудился в родном колхозе Гребенковского района, пользовался уважением односельчан. А когда фронт приблизился к районному центру, молодой колхозник стал воином 47-го стрелкового полка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
