— Невероятно! Как вы этого достигли?
Она вздрогнула и приложила руку к сердцу, хотя прекрасно знала, что он подойдет. Оглянувшись, она обнаружила, что он стоит прямо за ее спиной.
— Я вас испугал? — Он положил руку на ее плечо, сделав вид, что озабочен этим, но прекрасно понимая, что это лишь лишит ее присутствия духа. — Примите мои извинения!
— Я в полном порядке. — Мэдди заставила себя пристально осмотреть его, худого и мужественного, в удобных, вылинявших рабочих брюках из грубой бумажной ткани и в рубашке из тика в голубую полоску. Голубые полоски рубашки оттеняли цвет его глаз, которые выделялись своими белоснежными белками на фоне глубокого загара. Лис не потрудился надеть нижнюю рубаху, и Мэдди не могла оторвать глаз от его груди, видневшейся из-под расстегнутой рубашки. Ей раньше не приходилось задумываться над идеалом мужской красоты, но это, как ей казалось, была идеальная мужская грудь с умеренным количеством вьющихся темно-каштановых волос. Каждая женщина могла бы только мечтать прижаться щекой к такой груди.
— Надеюсь, вы не сердитесь, что я пришел без приглашения, но я мечтал о том, что вы покажете мне ваш сад, еще с тех пор как вы рассказали о нем на нашем пикнике-ланче. — Говоря это, Лис чувствовал на себе ее мечтательно-испытующий взгляд. — Посмотрите на эту рассаду! Мисс Эвери, вы же превосходно заботились о ней, и, тем не менее, я никогда не видел вас в саду. Вы пололи сорняки и поливали рассаду при лунном свете?
— Нет, конечно. Что за нелепая мысль! — Она снова начала работать мотыгой, чтобы не смотреть на него. — Как продвигается ваш дом?
— Прекрасно, спасибо. Титус все больше грустит, потому что вы не навещаете нас. Он считает, что вы самая красивая женщина, которую он увидел с тех пор, как покинул Корнуэлл!
— Придется нам с бабушкой Сьюзен заглянуть к вам. Вероятно, завтра.
Лис удивленно качал головой, оглядывая размеры и планировку цветочного сада Мэдди. По крайней мере, длиной в две дюжины футов и шириной в два фута, он был засажен различными видами рассады на мелких клумбочках в форме квадратов, прямоугольников и полукругов. Расположение клумб само по себе уже было интересным, но еще более интересным был подбор растений, и можно только предполагать, как славно будет все это выглядеть позже, когда цветы зацветут.
— Это, похоже, будет выглядеть как ковер, — задумчиво проронил Лис. — Он улыбнулся и посмотрел на Мэдди: — Как вам эта мысль? Вы поверите мне, если я скажу, что ваше создание, даже еще без цветов, произвело на меня огромное впечатление?
Из-за дерева выглянуло солнце, и она заслонила глаза рукой в перчатке. Ее деликатный носик, на котором виднелась пара веснушек, слегка сморщился, когда она ответила:
— Да, я вам верю! Я сама под впечатлением! Знаете, я всегда питала страсть к садоводству, но никогда не занималась подобной работой. У нас были садовники. Мама иногда выходила в фартуке, перчатках и шляпе, защищающей от солнца, немного подрезала деревья, она позволяла мне нести корзину и помочь ей решить, какие цветы срезать для дома. — Мэдди заглянула через плечо Лиса, как бы оглядываясь назад, в то время. — Итак, вы видите, я с детских лет любила красоту и порядок ухоженного сада, но мне никогда не доводилось что-нибудь выращивать самой. Когда мы приехали сюда, я мечтала заниматься любой работой. Я вообразила, что буду готовить, стирать и шить для отца, но обнаружила, чтобы совершенствоваться в этих искусствах, требуется много времени. С ними не рождаешься только потому, что ты женщина. И не обязательно интересуешься этими занятиями, потому что ты — женщина.
— Но с садом все обстоит иначе?
Она посмотрела на загорелое, точеное лицо Лиса и внезапно вспомнила прикосновение его кожи, его запах, пугающий вкус его поцелуя.
— С садом?.. — рассеянно переспросила она. — Да, я поняла, что могу не только любоваться цветами, но и выращивать их. Мне нравится наблюдать самые ничтожные изменения, которые приносит каждое утро. Когца появляется, а потом раскрывается первый бутон, мне кажется, я понимаю, что должен испытывать Бог, наблюдая бесчисленные чудеса жизни, которые постоянно совершаются на земле. Приложить руку к созиданию, пусть даже нескольких цветков, для меня просто счастье!
Лису захотелось прикоснуться к ее щеке, но он побоялся нарушить очарование происходящего и снова испугать ее. — По-моему я понимаю, что вы чувствуете. Я получил удивительное удовлетворение от того, что сам спланировал и сейчас строю свой дом… Я никогда раньше не делал этого, не говоря уже о том, что не обдумывал каждую мелкую подробность.
— А я думала, что в этих местах мужчины обычно сами строят себе жилище, — сказала она. — Как долго вы на Западе… и откуда вы приехали?
Лис заколебался, но любопытный блеск глаз Мэдди напомнил ему, что он не может позволить себе слишком распространяться о своем прошлом.
— Сейчас, мисс Эвери, вы конечно спрашиваете об этом из чувства вежливости, но я не думаю, что вам действительно интересно будет слушать мою болтовню о прежней жизни. — Он замолчал, зевая от одной этой мысли. — Я бы лучше послушал ваш рассказ о цветах. Вы помните, что есть что?
Это была инспирированная диверсия. Мэдди буквально зажглась от возбуждения, когда протянула ему свою мотыгу и засунула руку в глубокий карман фартука. Она извлекла оттуда сложенный листок бумаги. Лис с любопытством наблюдал за ней, так как листок оказался тщательно продуманным планом сада. Каждый четырехугольник или полукруг был снабжен названием цветка, посаженного в нем.
— Сзади розовая шток-роза и наперстянка, потом колокольчик средний, голубые гвоздики, шпорники и водосбор. — Мэдди ходила взад и вперед, указывая одной рукой и держа карту в другой.
— Здесь голубые васильки, здесь круглая клумба циний, окруженная маргаритками и левкоями, а на этой клумбе — анютины глазки, а по краям турецкая гвоздика и незабудки. За ними…
— Эй! — раздался с участка Лиса грубый, резкий крик. Оба подняли глаза, повернулись и увидели маленького, невзрачного человечка, машущего рукой и приближающегося к ним.
— Кто это? — спросила Мэдди.
— Будь я проклят, если знаю, — пробормотал Лис. Когда малый подошел поближе, Лис разглядел, что у него дряблое, почти квадратное туловище, держащееся на длинных, тонких ножках. На нем были закатанные серые брюки, выставляющие напоказ черные сапоги, грязная синяя рубашка и платок вокруг шеи, наподобие детского нагрудника. Картину довершала скомканная шляпа с плоскими полями. Достигнув своей цели, человек протянул руку.
— Это ты, парень, которого называют Лисом? — спросил он. — Да ладно, я знаю, что это ты. Рад встретиться. Ты, вероятно, слышал обо мне. Я Джейн Кеннери.
