Леди Арабелла сняла со связки еще один ключ и вставила его в массивный замок. Крохотный ключик легко повернулся в скважине, и тяжелая дверь опять-таки совершенно бесшумно распахнулась. Перед ними на ступеньках, бережно прижимая к себе ящик с мангустом, стоял Ууланга. Приняв появление леди Арабеллы за приглашение войти, негр угодливо ей поклонился и шагнул в дверной проем. Но, очутившись внутри, он замер, окинул взглядом стены и вдруг радостно оскалился:
— Много смерти. Большая смерть. Много убитых. Хорошо! Хорошо!
Он жадно втягивал воздух ноздрями, словно слышал одному ему ведомый запах. Он вел себя так странно и был настолько возбужден, что рука Адама сама собой потянулась к револьверу. Лишь нащупав спусковой крючок, Сэлтон почувствовал себя спокойнее — теперь он был готов к любым неожиданностям.
И только сейчас он заметил, что радость Ууланги была вполне объяснима: воздух действительно был пронизан тяжелым запахом, исходившим от круглого колодца в центре комнаты. Вонь была настолько сильна, что Адама замутило, хотя леди Арабелла держалась так, словно ее вовсе не замечала. Нигде и никогда раньше Сэлтон не встречал подобного запаха: ни в перевязочных военных госпиталей, ни на бойне, ни в заброшенных домах. Чтобы получить хоть что-то сравнимое, надо было смешать все эти запахи вместе и добавить к ним еще смрад от химических отходов и еще, пожалуй, то тошнотворное зловоние, что возникает в трюме старого корабля дней через десять после того, как в плещущейся на дне ржавой и гнилой воде утонула пара сотен крыс.
И тут вдруг Ууланга обнаружил, что в комнате находится еще один человек — Адам Сэлтон! Недолго думая, он выхватил пистолет и выстрелил. Но, к счастью, промахнулся. Адам был бывалым дуэлянтом, однако на сей раз он, отвлекшись на запах, позволил застать себя врасплох. Но чтобы прийти в себя, ему хватило секунды. А уже в следующую оба мужчины держали друг друга на мушке; между ними черной дырой зиял колодец, из неведомых глубин которого струился тяжелый смрад.
И у Адама, и у Ууланги были пистолеты; но та, что, пожалуй, была самым опытным стрелком из всех троих, сегодня не взяла с собой револьвера. И леди Арабелла попыталась ошеломить негра внезапностью нападения: она резко метнулась к нему и едва не выбила оружие из его руки, но он отскочил и, случайно ступив на низенький барьерчик, зашатался, балансируя над черным зевом зловещего колодца. Хоть и с трудом, но ему удалось восстановить равновесие, и тут же он, злобно ощерившись и почти не целясь, выстрелил в леди Арабеллу. Адам бросился на него, и мужчины сошлись в смертельной схватке на самом краю колодца.
Леди Арабелла ничуть не пострадала от выстрела. Вскипев от ярости, она бросилась на Уулангу, чтобы придушить его сзади, но клетка, все еще висевшая у него на плече, в пылу борьбы внезапно раскрылась, и оттуда выскочил разъяренный мангуст — победитель кобр. Он стрелой взлетел леди на грудь и уже почти добрался до ее горла, как она, с неожиданной для столь хрупкой женщины силой, оторвала зверька от себя и разорвала пополам с такой легкостью, словно он был бумажным. Поистине в ту минуту она обладала нечеловеческими силами и ловкостью. Не успела еще брызнуть кровь несчастного мангуста, как его тельце полетело в колодец. А уже в следующий момент Арабелла вихрем налетела на Уулангу, ее белые руки обхватили его смертной хваткой и увлекли его за собой — в зияющую черную дыру.
Перед глазами ошеломленного Адама заплясали несущиеся в бешеном хороводе алые и зеленые огни, словно водоворотом утягиваемые в колодец. Последними утонули два сияющих, как изумруды, глаза, опускавшиеся в мрачные глубины с какой-то неспешной, пугающей медлительностью. Но вот погасли и они, и лишь тающий отблеск их сияния еще некоторое время мерцал на краю колодца. А затем раздался такой ужасный вопль, полный безграничного ужаса и боли, что у Адама кровь застыла в жилах.
Никогда в жизни Адам Сэлтон уже не сможет выкинуть из памяти эту кошмарную сцену. Эту кромешную тьму, которая окутывала его, когда совсем рядом из разверстой словно до самого центра земли прорвы доносились звуки, которые можно услышать только в нижних кругах ада. Он не сможет забыть посеревшее от ужаса лица негра, когда тот перед падением в колодец заглянул в изумрудные глаза своей ужасной судьбе. Не забыть ему и этот зловещий, светящийся зеленоватый туман, слабо освещавший пятна свежей крови на древних камнях. На фоне этого кошмара бледнела даже ужасная участь бесстрашного мангуста. Она лишь свидетельствовала о том, что здесь пришли в действие уже не человеческие, но воистину дьявольские силы. Адама, никогда прежде не сталкивавшегося с подобным, все происшедшее повергло в состояние панического страха. Единственное, чего он хотел, так это бежать со всех ног как можно дальше из этого проклятого дома. Но зеленоватое свечение, струившееся из колодца, по мере того, как то, что его излучало, опускалось все глубже, постепенно меркло, пока молодой человек не оказался в уже полной темноте. И это в столь кошмарном месте, когда все происшедшее еще живо стояло перед глазами!
Нервы Адама не выдержали, и он бросился бежать, но почти тут же поскользнулся на чем-то липком, пахнувшем кровью и, скатившись по ступенькам вниз, растянулся на полу в соседней комнате.
Открыв глаза, он понял, что кошмар продолжается: в дверном проеме четко вырисовывалась фигура леди Арабеллы. Ее белое платье было испятнано кровью. Кровь была и на руках, и даже на шее. Но лицо ее хранило абсолютно спокойное, безмятежное выражение. То же выражение, с каким она несколько минут назад, в сопровождении Адама, входила в эту дверь.
Глава XIX ВРАГ ВО МРАКЕ
Прежде чем вернуться в «Лессер-хилл», Адам долго бродил по Обрыву. Ему было необходимо успокоиться после всех этих ужасных событий и привести мысли в порядок для обсуждения происшедшего с сэром Натаниэлем. К тому же ему предстояло решить, стоит ли рассказывать обо всем этом дяде: для старика такие новости могли бы оказаться серьезным потрясением. С другой стороны, мистер Сэлтон все равно мог рано или поздно узнать об этом и весьма огорчиться тем, что у племянника и старейшего друга завелись от него тайны. Но когда по возвращении Адам узнал у управляющего, что дядя телеграфировал из Уолсэлла, что дела его задерживают там до завтра, у молодого человека словно камень с души свалился.
Так как сэр Натаниэль уже собирался ложиться спать, Адам решил перенести разговор на утро и договорился со старым историком о совместной прогулке после завтрака, на которой он расскажет нечто исключительной важности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
