не так-то просто. На лице у него застыло растерянное, даже удивленное выражение; он то и дело косился на Эвелин, словно никак не мог взять в толк, что вокруг него происходит.
При этом он смотрел на мир слишком уж доверчивыми глазами человека, которого природа… обделила интеллектом.
– Моя дочь Марша, – нехотя представил меня своей любовнице лорд Росманн. – Это Эвелин и ее сын Витор.
– Очень приятно! – отозвалась я в ответ на скупые кивки Эвелин и Витора, а затем на куда более оживленные, даже радостные возгласы слуг, потому что лорд Росманн предъявил меня уже им.
– Нам с Витором тоже очень приятно! – выдавила из себя Эвелин.
Голос у нее оказался низким и грудным. Она посмотрела мне прямиком в глаза, и мне с ней стало все совершенно ясно.
Во-первых, ей нисколько не было приятно. Во-вторых, своим появлением я могла разрушить уютное змеиное гнездо, которое она с сыном свила в доме Росманнов, и теперь Эвелин размышляла, кто перед ней – друг или враг.
Или, быть может, прикидывала, как именно впиться ядовитыми зубами в мое тело?
Думаю, она видела во мне врага, потому что лорд Росманн порядком замялся перед нашим представлением друг другу, словно не ожидал того, что Эвелин выйдет встречать его дочь.
К тому же, насколько я успела понять, внебрачные связи в этом мире не одобрялись, так что ничего хорошего любовница лорда Росманна от меня не ждала.
Мне захотелось ей сказать, что я не стану вмешиваться в чужие отношения, но пришлось отложить это на потом, потому что Винсент Росманн уже представил мне экономку «Сторожевой Башни».
Ее звали Джойси. Джойси Линн, но лучше просто Джойси.
Затем настал черед горничных и лакеев, и я кивала на каждое из имен, не зная, как правильно себя вести. Нужно ли здороваться со слугами и отвечать на их приветствия и поклоны? Или же правильнее будет сохранять молчание, как и подобает дочери лорда?
Вместо этого я решила, что буду улыбаться и говорить, что мне очень и очень приятно.
Наконец, закончив с представлением, лорд Росманн пригласил меня пройти в дом, попросив… Мне показалось, что Эвелин ждала, будто бы это будет она, но вместо этого Винсент Росманн взглянул на экономку, после чего попросил ее отвести меня в специально приготовленную комнату в женском крыле.
На лице его любовницы промелькнуло недовольное выражение, и она не удержалась от резкого взгляда в его сторону. Впрочем, я уже вошла в дом, оставив Эвелин вместе с Винсентом Росманном.
Решила, что пусть они сами разбираются.
– Ничего еще толком не готово-то для молодой госпожи! – бормотала Джойси, когда мы с ней шли по дому. – Нам сюда, мисс Марша, наверх по лестнице! Но как же мы рады вашему прибытию!.. Пусть я не успела вас понянчить, то хотя бы ваших детей подержу, раз уж Боги не даровали мне собственных!
На это я отозвалась недоуменным мычанием. Дети?! Признаюсь, если я о них и задумывалась, то исключительно в теории.
Очень и очень гипотетически.
– Но хозяин-то наш тоже хорош! – продолжала бубнить Джойси. – Подскочил и сорвался с места, ничего нам толком не объяснив. Ни когда вас ждать, ни сколько вам лет…
Тут экономка остановилась, чтобы перевести дух – она страдала одышкой, – и у меня появилось возможность осмотреться получше.
К этому времени мы уже успели пересечь просторный холл с обитыми светлыми деревянными панелями стенами и оливкового цвета мебелью и остановились возле уходящей на второй этаж деревянной лестницы с резными перилами.
В объемные окна светило солнце, в некоторые были вставлены витражи, и разноцветные солнечные блики разбегались по светлому ковру и натертому до блеска паркету.
Порядок в доме царил идеальный.
С потолка свисала приличных размеров люстра, судя по всему, серебряная, с множеством рожков. Но крепилась она на крючке, а не парила в воздухе, как в Академии
На стене вдоль лестницы были развешаны охотничьи трофеи. Из зверей я узнала разве что головы медведя и пары убиенных волков. Остальных затруднилась классифицировать, а нескольких монстров увидела впервые в жизни. Уставилась на них недоуменно – признаюсь, они больше походили на существ из ночных кошмаров!
– Пойдемте же, мисс Марша! – отдышавшись, возвестила Джойси. – Нам сюда! – и повела меня сперва наверх по лестнице, затем дальше по коридору, на стенах которого оказались развешаны уже не монстры, а портреты незнакомых мне мужчин.
Все они оказались светловолосыми и сероглазыми, пусть со строгими лицами, но в глазах их горел огонек, а на лицах… Признаюсь, мне показалось, что на них всех проглядывал отпечаток шебутного, даже непутевого нрава.
Судя по всему, это были мои предки по отцовской линии.
Наконец, экономка распахнула передо мной дверь в самом конце коридора, и я очутилась в удивительно милой и уютной комнате, обставленной светлой мебелью.
Просторная, она оказалась разделена на три части – в дальнем конце я увидела глубокий альков, в котором стояла кровать с накрывающим ее полупрозрачным балдахином. Рядом находился камин, но, так как сейчас на улице стояло лето, его никто не разжигал.
Окна были распахнуты, и теплый ветерок шевелил тонкий тюль.
На небольшом возвышении стоял письменный стол, рядом с ним притулились пока еще пустующие книжные полки.
Третья зона предназначалась для отдыха – с мягкой мебелью, песочного цвета креслами и уютной софой. К тому же повсюду были разложены подушки с рюшечками, а на кровати лежали яркие мягкие игрушки, словно слуги понятия не имели, какого возраста дочь нашего хозяина.
Подозреваю, это как раз было в духе Винсента Росманна – просто поставить всех перед фактом, после чего отправиться за мной на Прей-Экрил.
Но слуги постарались изо всех сил.
– Спасибо, Джойси! – отозвалась я растроганно. – Мне очень приятна ваша забота. Здесь чудесно!
– Конечно же, наследница графства Лорейра заслуживает намного лучшую комнату, но те покои давно уже заняты! – пробормотала экономка, но по ее голосу стало понятно, что Джойси мои слова пришлись по душе. – Надеюсь, что ваше появление, мисс Марша, заставит вашего отца прекратить пить и наконец-таки взяться за ум! После чего он выставит из дома эту змею Эвелин с ее великовозрастным сынком, отправив их туда, где им самое место!..
Куда именно, Джойси так и не сказала. В сердцах махнула рукой, и я подумала, что Эвелин успела перессориться еще и со слугами, настроив всех против себя.
Правда, экономка напрасно надеялась – я не собиралась, явившись в этот дом всего лишь на один день, диктовать свои порядки и вмешиваться в сложившиеся здесь устои.
Не чувствовала за собой морального права.
К тому же на данный момент меня интересовало лишь одно – выяснить, кем на самом деле была моя мама.
***
Обед накрыли в просторной столовой, но Эвелин и ее сын оказались на него не приглашены. На мой вопрос, почему бы его… гм… подруге
