В какой-то момент проработки вы получите книгу, содержащую тысячи слов, ничего не значащих для вас, и несколько слов, над которыми следует задуматься. Возможно, вы захотите прочитать всю книгу, прежде чем приступать к фрирайтингу. Скорее всего, при встрече с интересной темой начнут функционировать автоматизмы, которые заставят на время забыть о чтении. Не препятствуйте: вырвите интересный фрагмент из книги или перепишите его своими словами, прикрепите лист на монитор и посвятите от десяти до двадцати минут фрирайтингу с воодушевлением и непрекращающейся выдачей мнений.
Позвольте привести пример того, о чем я сейчас говорю. Я только что открыл свой фрирайтинговый файл по книге «Интеллектуальный капитал» Уильяма Дж. Хадсона и теперь просматриваю страницы, где запечатлены интерес и восхищение взглядами автора, а кое-где даже испуг. Вот один отрывок из книги и мой ответ на него.
Напрасно надеяться, что мир можно упрощенно свести к нескольким дискретным предложениям, называемым трендами или мегатрендами. Мир ничем вам не обязан. Он не обязан преклоняться перед человеческим интеллектом. И убежденность, что вы вот-вот овладеете «главными идеями», может не позволить вам увидеть то, что вы в состоянии сделать – незначительно опередить своих конкурентов (в самый нужный момент).
О чем Хадсон говорит здесь? Думаю, вот о чем: мир нелепо (но целесообразно) состоит из процессов, функционирующих в условиях напряженного взаимодействия друг с другом. Считать, что мы можем описать такую сложную систему при помощи нескольких слов (основа мегатренда), равносильно проявлению высокомерия, даже заблуждению.
Эти процессы не замедляются и не упрощаются, чтобы мы могли изучить и классифицировать их. Они просто существуют. Просто некоторые вещи в жизни непостижимы; это не значит, что мы должны оставить попытки постичь мир или «проглотить» все заявления и грандиозные прогнозы; это лишь означает, что нужно осознавать: наши заявления почти наверняка скрывают от нас большую часть картины.
В последнем предложении этого отрывка Хадсон говорит: «То, что мы можем сделать – незначительно опередить конкурентов». Если я правильно понял, здесь подразумевается, что когда мы осознаем, что мегатренды, по сути, не позволяют нам увидеть происходящее вокруг, мы все же можем при помощи имеющихся у нас знаний и суждений сделать то, что нам нужно, причем чуть раньше конкурентов.
Мог ли Хадсон ошибаться? Не знаю. Мне тяжело с ним спорить.
Я всегда считал, что люди, делающие долгосрочные прогнозы, кормят вымыслом публику, но делают это под видом предоставления правдивой информации. Лучший способ оспорить Хадсона – сказать следующее: «Если вы заявляете о тенденции даже самому себе, а затем предпринимаете определенные усилия, чтобы сделать ее реальностью, она может стать реальностью. В таком случае прогноз представляет собой инструмент созидания». Если бы я сказал, что, по-моему, все больше людей посещают театры, а потом построил бы театр и извлек выгоду из этой тенденции, приложив огромные усилия, чтобы завлечь посетителей в этот театр и сделать его успешным, наверняка мое заявление посчитали бы сбывшимся пророчеством. Креативным введением в заблуждение, помогающим мне. К этому, пожалуй, следует стремиться.
Как я мог бы использовать эту идею? Не все, что приходит в голову, обязательно должно получить практическое применение. Но если я заставлю себя рассмотреть эту идею через прагматичные очки, мне будет проще вспомнить ее, когда она может мне понадобиться. Итак, мой ответ: не кричу о тенденциях на каждом углу, но, возможно, иногда воздействую на мир так, будто некоторые тенденции – или, как я их называю, допущения – верны.
Например, я знаю: если какой-то клиент несколько раз делал мне заказ на двести долларов, я рассматриваю его как двухсотдолларового клиента и отношусь к нему соответствующим образом – как к малозначимому. Я не слишком часто предоставляю ему специальную информацию, не засиживаюсь допоздна на работе, чтобы помочь ему, и т. д. Мои действия, по сути, способствуют тому, чтобы темпы роста этого клиента оставались низкими. Если бы я просмотрел свой список клиентов и пометил тех, которым моя работа обеспечивает стабильно невысокий доход, то мог бы попробовать поэкспериментировать – сказать этим людям, что готов принять у них заказ на две тысячи долларов. У меня такое чувство, будто я пытаюсь преобразовать слова Хадсона в некую концепцию самопомощи, а не использовать их применительно к взаимодействию с миром, что подразумевал он. Но позвольте мне напомнить себе, что и наблюдатели за трендами, и я думаем, что наше представление о мире правдиво, и мы знаем, как он будет вести себя, тем не менее наши допущения и прогнозы могут быть абсолютно неверными.
Хотите еще один пример? Вот моя попытка придать некое индивидуальное значение абзацу из книги Филипа Кросби The Absolutes of Leadership:
Если качество определяется более традиционными понятиями, такими как «добродетель» и «удовлетворение», никто не понимает, что оно означает. Качество в таком случае становится чем-то вроде «пойму, когда увижу». Люди спорят о том, насколько хорошим должно быть что-то. А хотелось бы, чтобы люди обсуждали требования и руководствовались при этом конкретикой, а не эмоциями.
Я знаю, что в последнее время с новой силой разгорелись споры о «качестве», а также вокруг обоснованности этой концепции. (Ух ты, я пишу языком политических обозревателей. Некоторые темы обязывают к этому.) История знает случаи, когда компании – лауреаты премии качества Малкольма Болдриджа становились банкротами всего через несколько лет после того, как демонстрировали, что являются большими специалистами в сфере управления качеством. Прав был Кросби, когда говорил, что людям следует руководствоваться «фактами, а не эмоциями» (хотя «эмоции» здесь не совсем правильное слово).
Пока люди предпочитают использовать абстрактные обобщения («Мне нравится этот способ ведения бизнеса, потому что он неплохой»), обсуждать просто нечего. Аналогично, если я говорю что-то неоднозначное, например: «Процесс Х следует выполнять быстрее», это лишь отправная точка для усовершенствования процесса Х.
В связи с этим может возникнуть ряд вопросов. Итак, процесс Х следует выполнять быстрее? Быстрее? Насколько быстрее? Что вы имеете в виду? Почему он должен протекать быстрее? Заметят ли наши клиенты это ускорение? Не потребует ли ускорение процесса Х задействования ресурсов, предназначающихся для другой составляющей нашего бизнеса, что может пойти ему во вред? А если мы вообще не будем брать во внимание процесс Х? Благотворно ли повлияет усовершенствование процесса Х на другие процессы? Каким образом мы ускорим процесс Х? Каковы десять способов усовершенствования процесса Х? Какой из этих десяти способов наиболее привлекателен и почему? Если мы внедрим один из этих способов, как определить, что он работает? Как мы сможем сделать этот новый способ постоянной составляющей процесса Х? Если нам придется удалить это усовершенствование из процесса Х, как объяснить это нашим клиентам? Если мы удалим это усовершенствование, как объясним наше решение другим? Если усовершенствование будет работать, как использовать его в других составляющих нашего бизнеса?
