у меня около месяца. Это Франклин, дворецкий, рекомендовал мне его. Вы хотите с ним поговорить?
– Нет, не теперь. Я сперва должен побольше узнать о грязных делах Милса. Оставьте его мне. Если вам станет известно что-либо о миссис Серф, дайте мне знать.
Он отвечает «да» и, когда я уже закрываю дверь кабинета, добавляет:
– Я жалею о том, что так вел себя, Мэллой, и знайте, что я приложу все усилия, чтобы помочь вам.
Я уверяю его, что буду продолжать заниматься его делом. Он меняется на глазах, снижает тон и уже не горит желанием немедленно выставить меня вон. Но я знаю, что он поступает так из необходимости, а не от того, что вдруг воспылал любовью ко мне.
Я оставляю его стоящим у камина с потухшей сигарой.
Дворецкий Франклин ждет меня на другом конце коридора. Едва только я выхожу из кабинета, он направляется ко мне.
– Мисс Натали хочет вас видеть, сэр, – говорит он своим безразличным тоном. – Если вам угодно, следуйте за мной.
Такого трюка я не ожидал, но следую за дворецким, который опять ведет меня по длинному коридору. Открыв дверь, он объявляет ледяным тоном:
– Мистер Мэллой, мисс, – потом отодвигается, чтобы дать мне возможность пройти в большую комнату, освещенную единственной лампой.
Натали Серф полулежит на подушках. На ней черная пижама, расшитая черными лилиями. Черные волосы разметались по подушке, а черные глаза так же, как в день нашей первой встречи, сверлят меня, и у меня снова появляется ощущение, что она может легко сосчитать монеты в моем кармане.
Я подхожу к кровати. Она дожидается, пока Франклин закроет за собой дверь и стук его каблуков затихнет вдали, потом спрашивает тихим жестким голосом:
– Вы ее нашли?
– Еще нет, – я качаю головой.
– Вы пробовали в «Звезде»?
– Думаете, что она там?
Она резко встряхивает головой.
– Там или у Беркли. У нее нет другого места спрятаться.
– Почему вы в этом так уверены?
Легкая гримаса поднимает уголки ее губ.
– Я ее знаю. Она в тяжелом положении, не так ли? – В ее черных глазах светится радость. – Ей некуда идти, кроме как в «Звезду» или к Беркли.
– А что заставляет вас думать, что она попала в трудное положение?
– Она убила вашего агента.
– Я не совсем уверен, что это сделала она… Что заставляет вас думать так?
– Она взяла с собой пистолет.
– Какой пистолет?
Она небрежно жмет плечами.
– Какая разница? Всю последнюю неделю она упражнялась в стрельбе в клубе на Лонг-бич.
– Откуда вам это известно?
Ее черные глаза больше не смотрят на меня.
– Я заставляла следить за ней… С того момента, как она появилась в нашем доме.
Я думаю, уж не Милс ли занимался этим делом.
– Если женщина упражняется в стрельбе из пистолета, это не значит, что она может убить человека.
– Почему же она прячется? Почему не возвращается сюда? Должно случиться нечто исключительное, чтобы она не вернулась к тому, что дал ей отец.
– У нее могут быть и другие основания. Что вы знаете о Беркли?
Новая гримаса на лице.
– Это ее любовник. Она все время ходила к нему.
– Ее шантажировали, это вы знаете?
– Я в это не верю.
– Ваш отец верит.
– Он хочет найти ей оправдание… А она транжирит деньги на любовников.
– Что ж, хорошо. Я снова навещу мистера Беркли.
– Вы его уже видели? – она морщит брови.
– Я делаю свою работу, мисс. Ваш отец в курсе отношений своей жены и Беркли?
Она отрицательно качает головой.
– Ваш отец рассказывал, что в ее платяном шкафу он нашел полную сумку чужих вещей, взятых из разных мест.
– Конечно! Она и у меня брала вещи. Она – воровка!
Ее худые кулачки сжимаются.
– Я ее не люблю, – говорит она бесцветным голосом.
– Можно было подбросить эту сумку в ее отсутствие. Такие вещи случаются.
– Вы идиот, если верите в подобную версию. Она воровка! Она рылась даже в вещах Франклина, в его комнате. Все наши люди знают, что она воровка.
– А у Милса она что-нибудь украла?
Натали поджимает губы, ее глаза сверкают.
– Вполне возможно…
– Но он вам сказал об этом, надеюсь?
– Он должен был сказать об этом Франклину.
– Милс, как шофер, в услужении миссис Серф, не так ли?
Ее щеки покрывает румянец.
– Да.
– Но… она очень привлекательна. Что же касается Милса, то у него вид парня, не слишком нуждающегося в деньгах. Вот я и подумал, не были ли они вместе в тот или иной момент…
– Вместе?.. Почему? – ее голос дрожит.
– Я думаю, в вашем возрасте вы достаточно понимаете в жизни, мисс.
Она достает из-под подушки носовой платок и начинает его теребить и кусать. Краска с ее губ остается на тонком батисте.
– Вы очень грубый человек.
– Вы не первая говорите мне об этом, так что я привык. – В этот момент мне показалось, что двойные занавески на окне, находящемся поблизости от кровати, зашевелились. Я стараюсь не смотреть в ту сторону, но внимательно прислушиваюсь.
– Когда вы найдете ее, выдадите полиции?
– А вам хочется, чтобы я это сделал?
– Это не ответ. Выдадите или нет?
– Если я буду уверен, что она убила Дану Дэвис, тогда, разумеется, да. Но я должен сперва убедиться в этом.
– Вы еще сомневаетесь?.. – она кажется очень удивленной.
– Я не вижу мотива для убийства. Зачем ей убивать? Какова, по-вашему, причина? Скажите, и я, может быть, поверю…
– Мой отец распорядился выплачивать ей большую ренту, которую она сможет получить, когда проживет с ним два года. Это довольно значительная сумма. – Она поднимает голову, чтобы лучше видеть меня. – Разве это не мотив?
– Вы думаете, что ваш отец мог начать бракоразводный процесс, узнав о ее отношениях с Беркли, и потому она убила Дану, когда та узнала о ее связях?
– Мне кажется, это не вызывает сомнений.
– Но у Беркли есть деньги!
– Недостаточно. Вы ее знаете так же хорошо, как и я. Она не хотела во всем зависеть от Беркли, во всяком случае, если этого можно было избежать.
– Вы сами знаете, что все это не выдерживает критики.
Теперь я не сомневаюсь, что кто-то скрывается за занавеской: я слышу чужое дыхание, чувствую легкую дрожь, пробегающую по спине.
– Будь миссис Серф так заинтересована в этих деньгах, она вернулась бы домой. Отправившись же к Бенвистеру, она только усугубила свою участь.
– Она не пошла бы к Бенвистеру, если бы не было чего-то более опасного для нее.
– Для человека, который не может ходить, у вас исключительная осведомленность, мисс.
– Да, – она спокойно
