его в обновленное торговое соглашение за какие-нибудь унизительно жалкие деньги. Я, разумеется, оскорбленно откажусь. И когда это будет происходить, вы должны несколько раз поддержать патрициат. Поспорить со мной в их присутствии. Мол, что это я, женщина, смыслю в стоимости мечей да копий.
— И что нам это даст?
— Вечером того же дня вы инкогнито явитесь к патрициям и скажете, что мои корабли отходят вечером, чтобы продать это оружие в Талассий. Во-первых, они предлагали цену получше, а во-вторых, жена дожа Талассия — тетка Аерона, так что он вполне мог сговориться с ней с каким-нибудь умыслом. Только вот это последнее, — Идель помахала рукой перед собой, — не вздумайте сказать вслух. Я говорю это, чтобы вы знали, как увидит ситуацию патрициат.
— Угу. — Эмрис понял, что чем дальше, тем сложнее выглядит происходящее.
Идель, между тем, отвлеклась на еду. Пара минут прошли в тишине.
— Наконец, кхгм-кхгм, — прокашлялась эрцгерцогиня, — вы предложите патрициям выкрасть это оружие. Можете добавить, что если им очень хочется, то вы готовы и корабли сжечь. Они, конечно, не сразу поверят в ваши намерения, но у вас на лице сейчас такая острая ненависть ко мне, что, я думаю, вы найдете, чем их убедить.
Эмрис сощурился, раздумывая, что она имеет в виду.
— Я скажу, — предположил он, прощупывая, верно ли поймал мысль, — что когда ввязывался в захват Редвуда, то намеревался стать бароном, а не шавкой при… кхгм, при заносчивой юбке. — Оттаскивать Идель на ругательствах вслух оказалось не так просто, как про себя.
Эмрис поднял на нее взгляд, и увидел, как женщина с грустью улыбнулась.
— Можете даже выбрать слова пожестче, чтобы звучало презрительно и правдоподобно. — Она сделала длинный слышный выдох и продолжила. — Вам, конечно, не поверят, но именно поэтому вы в самом деле украдете оружие с нашего корабля. Жечь его или нет — дело ваше, но я бы не советовала. Так вы сможете разыграть высшую степень издевательства. Мол, посмотрим, как теперь эта выскочка, — Идель ткнула себя в грудь, уточняя, о ком речь, — сторгуется с Талассием о продаже оружия, которого нет.
— Что потом? — Эмрис качнул головой.
— Потом патриции организуют форсированный шпионаж в Талассий, и тут вам придется немного подождать. Неделю или две. Поверьте, они поторопятся. — Идель рассмеялась. — Когда сидишь верхом на сундуке с монетами, даже мышь в углу кажется вором. И когда сведения о нападении Талассия поступят, вы должны будете проявить всю свою боевую прыть и рассказать патрициям о всевозможных способах взятия города.
— Вы ждете, что я смогу убедить патрициев укрепить оборону города с какой-то одной стороны, верно? — Железный, наконец, уловил маневр.
— С моря, — уточнила Идель место наиболее вероятного столкновения военных сил Талассия и Патьедо.
— В то время как на самом деле удар придется… — Он закончил вопросительной интонацией и увидел, как Идель засомневалась. Эмрис не торопил ее, но напряженно наблюдал за тем, какое решение примет эрцгерцогиня.
— Я не должна говорить, — вздохнула она. — Потому что, если что-то пойдет не так, под пытками вы все выболтаете.
Отлично, она хотя бы осознает, в какую задницу тянет их обоих. И целую прорву людей, которым не посчастливилось иметь с ними дело.
Эмрис ненадолго замолчал, осмысливая замысел. Как раз выдалось несколько минут, чтобы поковыряться в рыбине, обсасывая тонкие кости.
— Допустим, мы сделаем, как вы хотите — что это даст? Вам, империи, мне? Вы сказали, что это прибавит мне денег, но я пока не вижу, каким образом!
— Когда город атакуют, вы, уже имея не меньше половины стоимости ваших наемничьих услуг в кармане, во-первых, не станете их отрабатывать. Во-вторых, у нас на борту полно разного сукна. До того, как сойти на берег, мы организуем вам и вашим бойцам своеобразные повязки из ткани, какую выберете. Носите их всегда, якобы атрибут братства. В ночь атаки на город, вам нужно будет прокрасться к одному из выходов из города, и по повязкам вас пропустят. Я пришлю позже Рейберта, Ульдреда или Дарета, с четким указанием пункта побега. И так, прежде всего, вы получите часть денег за работу, которую не станете делать.
— Да, но имя «Железных Братьев» будет раз и навсегда подмочено!
— Создатель, барон, вы что, считаете, дерьмо, сквозь которое вы продирались в замок Норга — самая большая грязь, с которой можно столкнуться? — протянула эрцгерцогиня с некоторой изумленной усталостью. — Если вас это утешит, о вашем поступке вряд ли кто-то вспомнит. А если и вспомнят, то всегда все можно подать так, что на деле вы работали совсем на другой город, например, Талассий, а Патьедо просто утратил бдительность в своей заносчивой ленности. И тогда не вы будете подлецом, а патрициат — доверчивыми глупцами, которые просмотрели врага под самым носом.
Эмрис испытал настойчивое желание выпить. Как же сложно! Хотя, похоже, для Идель все это — не сложнее, чем написать свое имя. По крайней мере, говорила она совершенно непринужденно.
— Итак, если вернуться к вашим задачам, то все просто: публично и остро поспорить со мной, — она обвела каюту взглядом и кивнула, — да, примерно, как сегодня. Можно даже погромче.
Эмрис испытал на этих словах неловкость. Не то, чтобы он чувствовал себя виноватым, но он словно сообразил: когда он перестал орать и швыряться стульями и изъявил готовность говорить, леди Греймхау тоже стала не приказывать, а говорить.
— Затем, — продолжала Идель, — вам необходимо предать меня, украсть оружие и броню, поступить на службу к патрициату Патьедо. В следующие несколько дней нагнать немного паники и по возможности осмотреть город на предмет оборонительных укреплений и наличествующих войск. И наконец, подать сигнал, что надо обороняться у берега. После того, как в городе начнется хаос из-за действительной атаки совсем с другой стороны, вы небольшими группами проберетесь к выходу, о котором я сообщу заранее. Если справитесь, то сумму, которую я выручу в Патьедо в первые дни с продажи сукна, я полностью отдам вам.
Вот-те на!
— А что вы скажете на это императору?
Леди улыбнулась:
— Это не должно вас беспокоить.
— А откуда все-таки будет настоящий удар? — Эмрис попытался еще раз. Если она хочет, чтобы он на веру взялся выполнять ее указания, пусть ответит! — И кто его нанесет?
Идель коротко улыбнулась, потянулась к кружке с водой. Неспешно пригубила, чуть опустив глаза, — чтобы Эмрис не заметил, как ее забавляет то, что ее медлительность выводит его из себя.
— А есть разница? — Отозвалась она, наконец.
Ясно. Никаких гарантий давать Идель не собиралась. И альтернатив у него-то, как глянь, только — загубить все на корню
