зелья он может применить для подчинения себе зелёного сгустка эфира и сотворения магии ядов. Надо признать, подобного рода практика была правильной. Потому что Вадим то и дело говорил, что видит в нём сдвиги и чтобы ученик не прекращал такие тренировки. Сам же Константин ничего не ощущал и не видел, однако продолжал доверять наставнику и ждать, когда он сможет самостоятельно увидеть все эти сдвиги. Терпение некроманта было испытано в течение двух корлов. Но результаты всё же были на лицо — он, наконец, почувствовал эту власть, осознал, что может управлять эти зелёным потоком. И да, у него получилось. Конечно, не так, как он того представлял и хотел, но это было огромнейшим сдвигом — от прикосновения вультура к зелёному сгустку магической энергии по нему пошла рябь. Это были только лишь зачатки, но алхимик настроился не останавливаться, а даже, наоборот, забросил все тренировки с алхимией и сосредоточился на управлении зелёным эфиром.
С каждым новым толнором рябь на зелёном потоке магической энергии становилась всё сильнее и сильнее. Вадим подсказывал ему, как он может расширить свои способности управлять этой силой. Следуя этим простым и точным указаниям, ученик приближался к понимаю природы эфира. Ведь одно дело научиться прикасаться к нему, а совсем другое — превращать его в магию. Но учитель говорил, что для познания некромантии не нужно учиться превращать зелёный поток в яды. А потому, когда Константин будет уверенно направлять этот цвет эфира, они приступят к познанию управления луной. Некромант добавил: «Только учти: лунный свет — это ещё более сложное искусство. И то, что ты знаешь, как управлять эфиром, ещё не означает, что такие же методы применимы и к ночному светилу. Возможно, придётся расширить своё сознание, чтобы начать по-иному видеть серебро, которое ниспровергает Луна» Константин ему отвечал: «Помнишь, я тебе рассказывал про то, как Загрис пытался пробудить во мне возможность чувствовать Луну? Так вот я до сих пор её чувствую. Даже сейчас, когда правит день, я ощущаю её. Ощущаю, как сила, которую она источает, подпитывает меня и ведёт. Иногда я думаю, что могу подчинить её силу себе, чтобы она не просто поддерживала моё существование, а целиком отдала своё сияние, чтобы я использовал эту силу, как хочу. Но я тянусь к ней, прикасаюсь. И чувствую лишь обычный холод. Я не знаю, как с ней быть, не знаю, что нужно делать. Но сейчас моё понимание растёт. И то, как я начинаю взаимодействовать с эфиром, на самом деле, ново для меня. Но это всё равно не то. Я даже без практики могу понять, что для луны такие подходы не действенны» — «Всё верно. Мы, некроманты, познаём вульту и плексо, чтобы, в конце концов, управлять зразе. Другим чародеям хватает лишь познания одной сферы, им достаточно лишь открыть для себя секрет управления эфиром, чтобы начать творить. У нас всё гораздо сложнее, — он зажёг в ладони некроплазму, — Но и награда от этого значительно выше, — он сжал кулак, и пламя рассеялось, распавшись на ульту и плексо, — Поэтому мы продолжим» И они продолжили. Медленно и верно Константин подбирался всё ближе и ближе к покорению вульту. Зелёный сгусток теперь не просто содрогался от прикосновений ученика. Теперь он следовал за его движениями. Сначала очень слабо, но с каждым толнором всё сильнее и сильнее. Так что, в конце концов, он мог просто водить его посреди других разноцветных потоков и выполнять сложные виражи. Одобрив такое продвижение, Вадим сказал, что теперь наступает самое сложное — заставить его взаимодействовать с сами собой, с собственным телом и духом. Константин же спросил: «Но ведь с духом взаимодействует как раз таки зразе, а не зелёный поток эфира» — «Нет, наша сила не взаимодействует с духом — она заменяет его, сама становится духом» — «Но этого не может быть. Анастасия показывала мне процесс воскрешения человека. И дух внутри него остался неизменным. Некромантия окружила его, словно покрывало, но дух человека остался прежним» В ходе небольшой беседы Вадим понял, что Константин не до конца понимает духовное строение существ, а потому стал объяснять: «Обычное существо состоит из трёх частей: плоть, душа и дух» Константин сразу же спросил его: «А душа и дух разве не одно и то же?» — «Нет. Запоминай, мой ученик, слова некроманта, того, кто повелевает жизнью и смертью. Душа — это личность. Это — всё, из чего состоит человек. Все воспоминания, навыки, стремления и мысли. Дух — это невидимая сила, которая обитает внутри него и помогает жить. Дух обитает в сердце, позволяя тому биться. Дух обитает в лёгких, позволяя им дышать. Дух обитает в руке, чтобы она могла сгибаться и разгибаться, хватать и отпускать, поднимать и низвергать. Дух есть у всего, и даже у камня. Но лично я не уверен в этом. А иначе некроманты могли бы оживлять даже камни, чтобы они сражались за нас. Но душа есть только у человека. Пока существо живёт, дух помогает им жить. И пока дух им помогает, существо живёт. Но, стоит только жизни завершиться, как дух исчезает. И стоит духу исчезнуть, как жизнь завершится. Когда умирает животное, в нём ничего не остаётся. Когда умирает человек, в нём остаётся душа. Без тела и духа она беззащитна и бесполезна. Однако тело погибло и дух исчез. Как ему вновь двигаться? И тут мы берём зразе и опутываем душу. Теперь зразе — это дух. Он проникает в тело и соединяет плоть с душой. И если прошлый дух наполнял лишь органы человека, то нынешний дух наполняет всё тело. И теперь жизнь человека не зависит от работы организма. Она вообще ни от чего не зависит. Ему не нужно биение сердца, дыхание лёгких, работы печени и почек, чтобы жить. Он становится бессмертным. Нет такой силы, которая может уничтожить зразе. Про некроплазму ещё говорят: она с лёгкостью поглотит и плоть и гранит, — он снова зажёг в своей ладони зелёное пламя, — Говорят, пламя Корлага на это способно. Он настолько силён, что его зразе таких размеров может пожрать весь мир без остатка, — пламень в руке учителя погас, — Ты представь: весь мир, без остатка. Не останется ни углей, ни пепла. Вот что такое зразе? И что такое дух и душа?» — «Получается, нежить, которую поднимает некромант, остаётся такой же, какой она была при жизни. Получается, если существо хотело убить тебя до воскрешения, это желание останется и после?» — «Этого я
