Сильно пострадавший от пожара фрегат «Новара» был вскоре отремонтирован и, подобно другим деревянным судам, забронирован железднодорожными рельсами и цепями. Затем он выпросил себе старый линейный корабль «Кайзер», вооруженный слабой гладкоствольной артиллерией.
По мере готовности суда, укомплектованные молодой и совершенно неопытной командой, приступили к учениям на рейде Фазано. Некоторые суда были вооружены старыми гладкостенными пушками, заряжавшимися с дула, вместо предназначавшихся для них нарезных орудий.
Молодой, не достигший еще 39-летнего возраста и не знавший устали адмирал ободрял всех, и под его влиянием развивались воинственное одушевление и отвага. Благодаря своей удивительной энергии Тегетгоф добился того, что флот был готов к бою через 9 недель после приказа о мобилизации, несмотря на то, что часть команды находилась на службе всего только шесть недель. Одновременно с этим ему приходилось работать в Вене над преодолением возникавших там препятствий.
Однако Тегетгоф все еще находился под гнетом непосредственной зависимости от армии; на его неоднократные просьбы о разрешении ему дать сражение, согласились лишь наполовину.
Но постепенно не только флот, но и армия и вся страна стали относиться с доверием к возможному содействию флота. Такое впечатление произвели сообщения всех его подчиненных и его собственная уверенность в победе, постоянно им высказываемая. 24 июня он телеграфировал: «прошу точных указаний о степени свободы действий, предоставленной мне в настоящее время».
Через два дня он получил ответ: «Для действий флота не дальше Лиссы препятствий не имеется. Наблюдать за устьями По и побережьем Венеции». Ответ этот был получен после сражения при Кустоцце. В тот же вечер (26 июня) он снялся с якоря с 6 броненосцами и 8 мелкими судами и взял курс на Анкону, находившуюся в 70 милях от его стоянки. Там он нашел 11 броненосцев и 4 фрегата Персано, которые отчасти снялись с якоря, но не решились выйти из под защиты береговых батарей и атаковать его. Через два часа Тегетгоф ушел; итальянцы решили на военном совете не следовать за ним.
После этой разведки австрийцы вернулись в Полу и продолжали вооружение судов и обучение команд. Тегетгоф вовсе не был в претензии на Персано за его нерешительность, потому что ему таким образом оставалось достаточно времени спокойно закончить вооружение своих судов. 6 июля он проделал со всем флотом большие тактические эволюции. Остальное время флот стоял на якоре в канале Фазано, севернее Полы, в 4 линиях, имея броненосцы в наружной линии. В море высылались разведочные суда; производились эволюции как отдельными судами, так и целыми отрядами. Флот был каждую минуту готов к съемке с якоря, особенно в виду того, что его расположение было не особенно выгодно на случай нападения противника.
Остров Лисса лежит приблизительно на середине всей длины Адриатического моря, недалеко от далматинского побережья и всего в 7 милях от ближайших островов. Расстояния до него следующие: от итальянского берега на севере он отстоит всего на 60 миль, от Анконы на юго-востоке – 120 миль, от Полы в том же направлении – на 140 миль и от Таранто – на 300 миль. Длина этого острова – 16 километров, ширина – 6 километров, самая высокая точка внутри острова – 600 метров. Берег обрывистый и скалистый; имеется несколько закрытых бухт и довольно сносный порт – Лисса-Сан Джиорджио в северо-восточной части острова.
В 1810 году остров был взят англичанами и укреплен; в 1815 году он перешел к Австрии, которая значительно усилила укрепления – в особенности защитила порт, построив батареи Мадонна и Шмидт и несколько мелких укреплений.
Комендантом острова был полковник фон-Маргина; гарнизон состоял из 1833 человек; вооружение, состоявшее из 88 орудий и снабжение были вполне удовлетворительны. Население острова составлялоз 4300 человек.
Персано, теснимый и понуждаемый со всех сторон, вышел наконец 16 июля со всем своим флотом для занятия Лиссы. Но так как карты оказались неточными, то он послал на разведку своего начальника штаба, который обошел все бухты на одном из авизо под английским флагом (!) и нашел, что атака острова не лишена шансов на успех. Младший флагман эскадры, вице-адмирал граф Альбини, командовавший отрядом деревянных судов, отсоветывал Персано начинать атаку Лиссы, но этот последний все-таки назначил ее на 18-ое число.
Собранная у Лиссы эскадра состояла из 12 броненосцев, 6 винтовых фрегатов, 2 колесных корветов, 3 канонерок и нескольких авизо. Итальянцы уничтожили кабель из Лиссы в Лезину и узнали при этом, что Тегетгоф готовится к походу.
18 июля Персано атаковал с 8 сильнейшими броненосцами укрепления порта Сан-Джиорджио, которые сильно пострадали от огня тяжелой судовой артиллерии; расположенный у северо-западного входа форт Георг и 2 батареи были вынуждены замолчать.
Два броненосных фрегата, вошедшие в гавань (длина ее – 1 миля, ширина 700-900 метров) попали под анфиладный огонь расположенной в глубине буты батареи Мадонна и были вынуждены отойти назад. Итальянцы зря истратили свои снаряды: так, например, один флагманский корабль сделал 1300 выстрелов, хотя им было известно, что следовало ожидать прихода неприятельского флота.
Тем временем вице-адмирал Альбини со своими фрегатами не сумел выполнить возложенного на него поручения: высадить десант на восточной стороне острова, у порта Манего. Он вернулся, не сделав ни одного выстрела, но суда его пострадали от огня расположенной на возвышении береговой батареи.
Ночью гарнизон острова заделал, несмотря на усталость, все нанесенные укреплениям повреждения; Персано же не принял никаких мер, чтобы помешать этой работе хотя бы частью своих судов.
Тегетгоф успел дать телеграмму коменданту острова: «Держитесь, иду на помощь». Персано узнал содержание этой телеграммы еще вечером, но счел ее за военную хитрость.
На следующий день пришел «Аффондаторе» с двумя фрегатами и транспортами с десантными войсками. 19-го, после полудня, атаку повторили по образцу предыдущего дня. Два броненосных корвета, один из них – «Формидабиле», под командой капитана Сен-Бона, храбро и энергично вошли в бухту, чтобы подавить с дистанции в 300-400 метров батарею Мадонна, последнее укрепление, отвечавшее еще на огонь флота.
Однако они попали под сильный огонь сверху, открытый по ним в упор, и были вынуждены отступить под перекрестным огнем всех батарей, терпя при этом серьезные повреждения. Укрепления опять сильно пострадали от огня судов, но австрийцы не покидали своих орудий. Атака опять была отбита.
Альбини, которому было поручено высадить войска у Комизы, оставил это поручение невыполненным после нескольких попыток из-за небольшого прибоя; вообще, его поведение было крайне слабо. Он упустил также случай высадить десант у порта Каробер, где море было совершенно спокойно.
На 20 число Персано назначил повторение атаки: единовременную бомбардировку и высадку 2600 человек. На острове к этому времени осталось только 15 береговых орудий, годных к действию.
Весь план атаки был построен на неправильном основании: флоту следовало подойти ночью и начать атаку сразу со всех сторон. Войска надо было немедленно высадить на западе и атаковать ими укрепления с тыла; флот должен был бомбардировать их с моря, а его судовые десанты могли произвести диверсию на востоке. Главной же задачей должно было быть сохранение в целости судов до прихода австрийского флота. То, что Персано рисковал ими в бою с береговыми укреплениями, нельзя иначе назвать, как очень грубой ошибкой; этот образ действий указывает на отсутствие у него правильного взгляда на основные условия морского боя. Он произвел не ложную, а настоящую атаку, введя в действие все свои силы, между тем как ему следовало затянуть эту операцию, чтобы привлечь австрийский флот для боя.
Далее Персано сделал еще одну ошибку, не выслав разведчиков на северо-запад, ошибку тем более непростительную, что он знал о намерении Тегетгофа подойти к Лиссе. Все предприятие является очень неясным; вызвано оно было, главным образом, общественным мнением и давлением, оказанным на Персано свыше (как в свое время на Вильнева). К вечеру 19 июля многие из его судов имели всего на двое суток угля.
Тегетгоф разделил свои силы, состоявшие из 30 судов разной величины, на три «дивизии», по 7 судов и одному колесному авизо в каждой. Первая дивизия состояла из 7 броненосцев, вторая – из 1 линейного корабля, 5 фрегатов и 1 корвета, третья – из 7 канонерских лодок.
Каждая из этих трех дивизий должна была построиться в строй прямоугольного клина, имея на флангах вторые по силе корабли со своими авизо позади них; дивизии должны были держаться в кильватер друг к другу на дистанции в 1000 метров и при том так, чтобы головной корабль задней дивизии шел на одной линии с концевыми судами впереди идущей дивизии. Оставшиеся шесть судов предназначались для разведочной и специальной службы.
