улице не было, просто требовалось скрыть оружие от любопытных взглядов горожан.
При моем возвращении в зал маэстро Салазар в два длинных глотка осушил кружку, нахлобучил на голову шляпу и поднялся из-за стола.
— Какие планы на вечер? — спросил он уже на улице.
— Сильвио был слишком хорошо осведомлен о моих интересах. Пообщаемся с человеком, который не удержал язык за зубами, — недобро улыбнулся я и посвятил помощника в свой план подкараулить на темной улочке отца Маркуса и хорошенько его расспросить, если придется — то и с пристрастием.
В том же, что именно смотритель библиотеки кафедрального собора разоткровенничался с де ла Вегой или кем-то из его людей, я нисколько не сомневался. Эльза попросту не знала всех подробностей, и даже смотрителя читального зала не было рядом, когда мне в руки попал дореформенный том «Имен всех святых».
Моя задумка Микаэля особо не воодушевила, он поморщился и спросил:
— Убивать будем?
Вопрос был отнюдь не праздным, поскольку сотрудники Вселенской комиссии не имели права ни задерживать священнослужителей, ни даже просто опрашивать их. И если раньше я мог уповать на доброе отношение епископа Вима, то сейчас придется действовать исключительно на свой страх и риск.
— Нет, убивать не будем, — разочаровал я бретера, и тот вопросительно изогнул бровь.
— Не ты ли в пух и прах разругался с епископским викарием, Филипп? — напомнил Микаэль. — Если этот твой книжный червь на нас донесет, будем иметь бледный вид. Сам знаешь — с церковников нам только и остается, что пылинки сдувать!
Я достал один из двух отрезов черной материи и протянул его бретеру.
— Маски, Микаэль. Маски! Говорить будешь сам, меня он точно вспомнит по голосу.
Маэстро Салазар на миг задумался, потом вдруг развернулся и зашагал по улице в обратном направлении. Прежде чем я успел окликнуть его, Микаэль свернул к лестнице винного погреба и скрылся внутри. Пробыл он там недолго и вернулся с глиняной бутылью. При этом пойло выбрал самое дешевое из перегонного, чем заставил меня озадаченно нахмуриться.
— Сам посуди, Филипп, — усмехнулся Микаэль, — а ну как твой Маркус стоящую наводку даст, что тогда? Не бить же почтенного священнослужителя по голове, еще преставится. Напоим до беспамятства! Когда протрезвеет к утру, мы уже из города уедем.
Так и решили поступить.
Прямо у входа в библиотеку кафедрального собора маячить мы не стали, дабы не привлекать внимания караульных. Вместо этого расположились на соседнем перекрестке, откуда прекрасно просматривалась вся улица. Место было проходным, и глаза мы никому не мозолили, разве что Микаэлю с превеликим трудом удавалось сдерживаться, когда его толкали прохожие или требовал убраться с дороги верховой. Да еще он позволял себе сальные шуточки в отношении симпатичных горожанок и не упускал случая потрепать нервы сопровождавшим их кавалерам.
В итоге очень скоро мое терпение иссякло и я велел бретеру скрыться в переулке, а обратно позвал, лишь когда библиотеку покинул высокий сутулый мужчина в короткой накидке и закрывавшей плешь круглой шляпе с широкими полями. Отец Маркус!
Смотритель библиотеки явно направлялся в одну из окрестных таверн пообедать, шагал он уверенно и споро, не глядя по сторонам. Впрочем, волноваться ему и в самом деле было решительно не о чем, поскольку на улицах хватало прохожих и любое наше поползновение просто не могло остаться незамеченным. Конечно, существовала возможность приставить кинжал к боку и завести священника в какой-нибудь глухой переулок, но я идти на подобный риск не собирался. Так что прогулялись впустую.
— Марта может укрыть мороком, — предложил Микаэль по возвращении на уже опостылевший перекресток.
— Здесь в двух шагах епископская резиденция, — покачал я головой. — Никогда не знаешь, на кого наткнешься.
Маэстро Салазар кивнул, принимая резонность моих слов.
— И что будем делать?
— Ждать вечера. Пройдись по округе, подыщи укромное местечко, — попросил я и тут же подручного остановил: — Нет, стой!
Отец Маркус миновал вход в библиотеку и преспокойно потопал куда-то дальше. Мы с Микаэлем переглянулись и поспешили следом. Поначалу сложилось впечатление, что смотритель библиотеки направляется в кафедральный собор, но к городской площади он сворачивать не стал. Улица пошла под уклон, под ногами зачавкала грязь. Если в центре дороги были вымощены с явственной «горбинкой», чтобы вода и нечистоты стекали на обочины, то здесь сначала появились ямы и лужи, а затем и вовсе пришлось пробираться по изрядно подгнившим доскам деревянной мостовой. Слежка привела в район одного из городских рынков, в помойных канавах там громоздились кучи гниющего мусора, сточные воды разливались в настоящие болотца, местами получалось идти по мосткам, местами оставалось полагаться на сапоги.
Попадавшиеся навстречу носильщики паланкинов не очень-то и горели желанием уступать дорогу, из-под колес телег и копыт лошадей и вовсе летели брызги грязи. А зазеваешься — стопчут. Микаэль в сердцах обругал одного такого лихача последними словами, тот даже натянул поводья и схватился за шпагу. Маэстро Салазар с надеждой потянул из ножен собственное оружие, но его оппонент не решился связываться с южанином и пришпорил лошадь.
— Осел! — сплюнул ему вслед разочарованный бретер.
Я даже не замедлил шаг, поскольку не собирался упускать отца Маркуса. Микаэль нагнал меня и зашагал рядом, на ходу стряхивая с плаща брызги грязи. Пустое, чище тому от похлопываний было не стать.
— Влипнешь в неприятности, приплачу стражникам, чтобы в самую вонючую камеру законопатили! — раздраженно пообещал я. Маэстро Салазар лишь насмешливо фыркнул, но как-то сразу перестал задевать плечами встречных бюргеров.
Отец Маркус уверенно пересек рыночную площадь, дальше улица пошла в горку и заметно расширилась, скаты крыш и верхние этажи домов перестали нависать над проезжей частью. Замызганных оборванцев и телег с бочками и тюками заметно убавилось, начали даже попадаться кареты. Не самый престижный и богатый район, но и не цеховые кварталы, не говоря уже о трущобах бедноты. И публика на редкость приличная расхаживает, не возникает желания при виде местных обитателей придержать кошель на поясе.
Когда смотритель библиотеки кафедрального собора поднялся на крыльцо лавки с вывеской в виде книги и пера, я обернулся и попросил спутника:
— Микаэль, пройдись до рынка, поищи место, где нас никто не побеспокоит.
Маэстро Салазар кивнул и отправился выполнять распоряжение, а я пониже опустил на лицо шляпу, подошел к лавке и пригляделся к табличке, которая гласила, что это почтенное заведение основано более ста лет назад и с тех самых пор и поныне принадлежит почтенному семейству Геббен.
Маячить дольше необходимого у крыльца я не стал, а только отошел, и на улицу вернулся отец Маркус. Смотритель библиотеки двинулся в обратный путь, и
