отделения без связей тебе не стать. Есть у тебя влиятельная родня, Уве?
Слуга покачал головой.
— Вообще родни нет, — убито произнес он.
— И ты хочешь всю жизнь наблюдать за сеньоритой Лорелей без малейшей надежды на взаимность?
Школяр запустил пальцы в и без того взлохмаченные волосы, но сразу поймал себя на этом, пригладил вихры и сказал:
— Дело не только в Лорелей, магистр. Не сочтите трусом, но меня пугает то, чем вы занимаетесь. Для вас не писаны законы, я так не могу.
Я кивнул, принимая довод слуги.
— Это аргумент, Уве. Вот это — аргумент. Но оставить тебя гнить в этой дыре… Давай так: в Ренмеле я дам тебе наилучшие рекомендации и пристрою к кому-нибудь из знакомых магистров. За пару лет выслужишься до эксперта, а там, если не одумаешься, попросишь перевода в Мархоф. Но помяни мое слово — ты одумаешься. Ренмель — столица цивилизованного мира. Оттуда никто так просто не уезжает.
Уве даже прикусил губу, напряженно обдумывая мое предложение. Школяра обуревали столь явственные сомнения, что я буквально слышал, как скрежещут в его голове противоречивые желания. Не выдержав умственного напряжения, слуга принялся вышагивать кругами по комнате и что-то бормотать себе под нос, беззвучно шевеля губами.
Я его с решением не торопил и оказался прав.
— Хорошо, магистр! — сдался в итоге Уве. — Поступим по-вашему!
Заглянувший в комнату маэстро Салазар взболтал остававшееся на дне кувшина вино и протянул сосуд школяру, тот вмиг сравнялся цветом с простоквашей и убежал на задний двор.
— Молодо-зелено! — презрительно фыркнул бретер и приложился к обколотому горлышку.
— Не спаивай мне слугу! — пригрозил я пальцем.
— О чем шла речь? — поинтересовался маэстро Салазар. — Он не слишком-то походил на кающегося грешника.
Я вкратце поведал содержание беседы, и Микаэль рассмеялся.
— Ты пообещал ему протекцию? Филипп, ты в опале!
— Это не значит, что у меня не осталось друзей, — резко возразил я, подумал и добавил: — Которые откажутся помочь… неофициально. И неужели ты действительно полагаешь, что лучше оставить мальчишку здесь?
Маэстро Салазар враз перестал скалиться и в кои-то веки ответил совершенно серьезно и без малейшего намека на сарказм или ерничество:
— Ты все сделал правильно, Филипп. С тем же успехом можно бросить ягненка в лесу. В этом захолустье Уве не светит ничего хорошего. — Бретер вздохнул и покачал головой. — Только и с нами спокойной жизни ему не видать…
2
На встречу с епископом декан Келер отправился в университетской карете, так что до Кларна я добрался с максимальными удобствами. Моим спутникам пришлось ехать верхом, и если Микаэль и Марта никаких особенных неудобств в дороге не испытали, то Уве пришлось нелегко. Я переоценил устойчивость молодого организма к алкоголю: неплохо держался поутру школяр лишь в силу того обстоятельства, что еще не успел толком протрезветь, а вот дальше на него навалилось жутчайшее похмелье. Пришлось оставить его с Мартой в таверне неподалеку от резиденции епископа.
Та, надо сказать, сейчас явственно напоминала крепость в ожидании вражеского штурма. По соседним улочкам прохаживались крепкие парни, хоть и в цивильном платье, но со слишком уж цепкими взглядами, а на перекрестках помимо городских стражников отирались наемники в бело-зеленых плащах. У взъезда на этот раз и вовсе расположилась дюжина вооруженных до зубов ландскнехтов, во дворе кроме десятка арбалетчиков и пятерки мушкетеров обнаружилось двухфунтовое орудие с полным расчетом при нем.
И еще — магическая завеса. Сотканный из эфирных нитей незримый полог полностью отгораживал резиденцию епископа от прилегающих улиц; никто не мог пробраться внутрь, не дав знать об этом дежурившим в здании монахам. Когда после короткого разговора с капралом ландскнехтов мы прошли во двор, то словно паутину прорвали. Чары облепили с головы до ног, а после сгинули, и все бы ничего, но при этом явственно дрогнул саквояж.
Ангелы небесные! Что за напасть?!
Я пересек двор, и дежуривший на входе в резиденцию широкоплечий монах-стефанианец ожидаемо спросил:
— Магистр, у вас с собой какой-то магический артефакт?
— И не один, — спокойно подтвердил я, хоть на спине и выступила испарина от ясного осознания, какой именно «артефакт» привлек внимание охраны.
Алхимический шар с тенью князя запределья внутри! Если случится разбирательство, сгину в здешних подвалах, словно и не рождался никогда, не поможет даже статус магистра Вселенской комиссии. Это ведь точно сочтут попыткой покушения…
Обливаясь холодным потом, я сунул саквояж Микаэлю и небрежно махнул бретеру рукой.
— Подожди во дворе, — а после обратился к ожидавшему разъяснений монаху: — У меня и в мыслях не было смущать подобными вещами охрану, но и оставить их без присмотра я также не могу.
Стефанианец кивнул и отступил, не проявив ни малейшего любопытства к содержимому саквояжа. А вот Клос Келер взглянул на меня с нескрываемым возмущением. Грядущая аудиенция привела почтенного мэтра в нешуточное возбуждение, его так и распирало от праведного гнева. Когда я объяснил клеркам причину визита и те послали за епископским викарием, мой спутник не выдержал и, злобно тараща глаза, прошептал:
— Что вы себе позволяете, магистр?! Вы что с собой притащили?!
— Заткнитесь и улыбайтесь! — в тон собеседнику ответил я и поднялся со стула навстречу влетевшему в приемную епископскому викарию.
— Магистр вон Черен! — Тот даже руки к груди прижал. — Скажите, что ваша миссия увенчалась успехом!
Я подтвердил сей радостный факт, представил священнослужителю сбитого с толку декана Келера и справился, удостоит нас аудиенцией его преосвященство или придется довольствоваться встречей с отцом Олафом.
— Сейчас все узнаю. Следуйте за мной!
Мы сдали на посту магические жезлы и оружие, и викарий провел нас в зал для ожидания аудиенций, а сам скрылся в приемной. Просторное помещение, фрески на стенах которого изображали интерьеры Сияющих Чертогов, оказалось битком набито представительными сеньорами, изнемогавшими в ожидании момента, когда секретарь пригласит их на встречу с епископом. Многие явно приходили сюда не первый день, очень уж отрешенно-обреченным выражением отличались их лица. Другие ярились и вышагивали по залу, сбивались в стихийные группы и о чем-то вполголоса спорили. Хватало и тех, кто взирал на происходящее с презрительной ухмылкой, горделиво подбоченившись и с высоко поднятой головой. Как правило, это были представители дворянского сословия, в то время как купцы и зажиточные горожане, пожаловавшие сюда по каким-то своим надобностям, куда хуже контролировали обуревавшие их эмоции.
Свободных стульев не было, мы с деканом встали у стены, не спеша подходить к дверям приемной, дабы раньше времени не навлекать на себя гнев и раздражение остальных. К счастью, долго ожидание не продлилось. Только из приемной вышел предыдущий посетитель, и на
