много, милорд, — послышался голос со стороны Подрика. — Сир Стерион говорил, что вполне наверняка — они размножаются не так, как люди.
— И дядя был прав, — подтвердил я слова Подрика. — Они действительно размножаются крайне быстро.
— Слава Герцогу Аллиону! — донеслась здравница со стороны зала. Аллион, сидящий слева, отсалютовал своим кубком говорившему, многие повторили его жест.
— И их было много, очень много… Но мы смогли их одолеть… Средь них были и оркалы — это огромный монстры, ростом, будто два взрослых мужчины. А ещё — гигантские черви, которые могут перекусить латника.
— Черви-бурильщики? — донеслось от Лихта. — Я считал, что они вымерли. Все считали, что они вымерли.
— Ну, — я припомнил последнее сражение в пещерах. — Возможно какой-то урон мы им смогли нанести, Лихт. Но вряд ли дошло до уничтожения.
— Черви, гольцы, — донеслось от отца. — Проклятие, Люцион. Мог бы говорить о своих похождениях не за столом? Не стоит портить аппетит мне.
— Прошу прощения, отец, — повинился я.
— Да уж лучше вообще молчи, — продолжил Аллион. — Мне не хочется слышать твой голос.
Если все, кто мог слышать Аллиона и понимали, что ведёт он себя со своим наследником грубо, да ещё род таким отношением позорит — то решили ему на это не указывать. Дабы прервать разговор о той теме, что Милорду-Герцогу не интересна на данный момент, или портит его аппетит — можно было сказать это тихо, мне, на ушко. Приличия позволяют и не надо будет громко затыкать своего сына. Но, видимо, для Аллиона Гранда это слишком трудно. Поэтому он в голос, ещё и громко высказал такое. В дальнейшем я ел в молчании, найдя взглядом сира Яна и Розу, за которой пытались ухаживать… Женщины, что прибыли вместе с отцом, принадлежавшие аристократическим родам, тоже купались во внимании мужчин. Особенно всех привлекала прекрасная девушка — Тайла Реген. У неё были чёрные, как смоль, волосы и голубые глаза. Синее платье облегало стройную фигуру. Девушка была близнецом Лихта, пусть и другого пола. И если к Розе приставали только для замашки для удовлетворения своих сексуальных потребностей, то незамужние аристократки были целью как раз для прощупывания почвы.
Всё же династические браки — крайне полезный институт в этом обществе. А Тайла — даже не помолвлена. Регены обычно расписывали, как и прочие аристократы, своих детей, едва те родились… То есть заключали помолвки уже младенцами. Но тут произошёл казус — кажется, парень, с которым была помолвлена Тайла — погиб в возрасте восьми лет. Утонул, плавая в озере… Вполне себе обычная ситуация и тут. Едва мальчики достигают относительно сознательного возраста — нас тут же отучают от мамок и служанок, которые вьются обычно вокруг аристократа с рождения. Воспитание обычно скидывают на какого-то одного слугу, в зависимости от уровня богатства дома. Но в основном это приближенные дому рыцари, либо, в случае тех же Грандов — обучать может даже барон, или граф… Впрочем, последних обычно привлекают на последнем этапе обучения, когда мальчишке стукает лет двенадцать-тринадцать. Тогда его могут отослать в оруженосцы какому-то аристократу в нашем регионе, или в ином регионе.
Однако, порой, практикуется и обучение собственноручное… Пусть по сложившимся лекалам тому же Герцогу некогда заниматься воспитанием — ему надо править, но иногда отец принимает дельное участие в воспитании сына, а не просто скидывает его на сторону. Аллион проводил со мной время больше по факту своего отцовства. При дворе он меня держал, чтоб совсем уж свою репутацию не уронить… Хотя куда уж ему падать? Он и так нарушил все мыслимые и немыслимые правила. Мой день рождения, который, учитывая то, что жители Мифических Герцогств — реинкарнационисты, почитающие «великих предков», очень важен — превратил в фарс. На воспитание наследника откровенно забивал… Если бы не Майрус и остальные учёные мужи при дворе — Люцион мог бы и до сотни не научиться считать, но говоря уже о развитии таланта к изучению других языков.
А уж перфоманс с сиром Яном ему мало кто забудет… Нет, сир Ян прекрасный человек и друг. Мы с ним многое пережили и буду честен — школу жизни он организовал мне вполне пристойную. Однако проблема была не в сире Яне, который справился с ситуацией, а в Аллионе, который, вопреки устоям — не отдал меня в графскую семью, или баронскую на воспитание, а просто отдал странствующему рыцарю, по сути наёмнику, который в герцогстве задерживаться не собирался… И последний вариант воспитания наследника — это личное обучение. Такое практиковал мой дед, Тигион, относительно моего погибшего дяди — Гириора. Довольно редкое явление, потому как править аристократам не сказать чтоб просто… Это в двадцать первом веке можно легко узнать о ситуации на местах, провести совет и отреагировать на любую ситуацию почти моментально. Здесь же… Судебные тяжбы в какой-нибудь деревеньки на окраине наших владений могут завладеть внимание двора на месяцы во многом потому, что и истец и ответчик только недели могут добираться до нас.
В управлении владениями творится полный швах… Почти везде. Хотя для этого времени — всё работает и ладно. Постепенно пир сводился на нет… Люди напивались, произносились громкие здравницы в адрес Аллиона… Риман Реген произнёс речь, относительно брата-Тигиона, надеясь, что младший сын Грандов продолжит радовать «всех своими успехами»… Здравницы — по сути тосты… Ну а далее — люди начали делиться на две категории. Те, кто продолжал квасить и пировать, и те, кто решил больше уделить внимание другому отдыху, на свой вкус… Часть аристократов удалилась, к примеру, в сад… В основном то были молодые юноши и девушки, которым наскучило общество пьющих стариков. Я же нашёл Розу, отбивающуюуся от внимания подвыпивших аристократов и сира Яна, который не особо мог и помочь ей… Всё же он чужестранец, да и рангом благородства не вышел. Решив сперва помочь своим спутникам, я миновал Подрика, который, как выяснилось — к алкоголю имел крайне слабую устойчивость и чуть ли не лежал головой в блюде с салатом… Потрогав за плечо Подрика, я убедился в том, что он хотя бы в сознании.
— Ох… И много же я выпил, — пробурчал подросток.
— Подрик, — я присмотрелся к кубку, что был наполнен едва ли наполовину. — Ты выпил едва ли половину.
— А ещё до
