Белого Дракона. Ему Велисия была наречена в невесты еще в младенчестве. Их союз должен был укрепить отношения между двумя государствами, обеспечив тем самым Северной Вершине преимущество в борьбе с Синими Драконами, то и дело норовившими снова обострить отношения. По удачному стечению обстоятельств драконьи кланы враждовали уже несколько веков, что послужило шансом для Севера заиметь сильных союзников. Всем брелонствам на триста тысяч миль было известно, что Драконами себя эти кланы именовали не просто так. Поговаривали, что раз примерно в сто зим рождался там человек не просто обладающий выдающейся силой, как другие из драконьего рода, но и способный перерождаться в огнедышащее чудовище. Никто, правда, никогда не видел, чтобы такое происходило, но уж лучше быть союзником такого клана, чем врагом.
«Глаза у него точно, как у мерзкой рептилии», — подумал Иртан.
— Эй, друг любезный, сделай физиономию попроще! — пробасил Армил, хлопая друга по плечу, но взгляд у него был понимающий. Все волки в некотором роде недолюбливали драконов, слишком уж заносчивые они были.
Наконец, приготовления были завершены, старейшины Красных Волков вышли вперед, ознаменовывая начало церемонии инициации. Почетные гости из разных брелонств расступились, пропуская молодых волков. Парни выстроились в прямую линию, представ перед собравшимися.
Старейшины по очереди произнесли нестерпимо длинные речи, повествующие об истории братства, о многочисленных подвигах его членов, о том, через какие невзгоды Волки и члены брелонской семьи прошли рука об руку в течение многих декад. Речи мало изменялись от одной церемонии к другой, и Иртан слушал в пол уха, прокручивая в голове как скороговорку клятву, которую ему вот-вот нужно будет произнести, боясь запутаться.
«Во имя Прародителей, всемогущих и справедливых, я заступаю на пост воина братства Красных Волков. Клянусь до конца своих дней собственной жизнью защищать правителя и всех крови его и народ Северной Вершины. Обязуюсь всегда заботиться о благе Северной Вершины в обход личного. Обязуюсь любить своих братьев, и помогать им мечом и советом. Клянусь всегда, безраздельно и в любых обстоятельствах подчиняться старшим братьям.
Никогда не заведу семью, ибо нет для меня отныне другой семьи, кроме брелона и всех крови его.
Обязуюсь в любое время, в нужде или в процветании, с достоинством нести звание Красного Волка, никогда поступком или словом не осквернить данного мне названия.
Сердце мое, воля моя и жизнь моя принадлежат лишь Прародителям и правителю.
До конца моих дней или мира».
Не успел Иртан повторить клятву у себя в голове, как Раион Четвертый предстал перед молодыми волками. Будущие воины опустились на одно колено и как один произнесли клятву. Дрожь в сердце Иртана унялась сама собой, сменившись уверенным спокойствием. Раион подошел к каждому и, прикоснувшись к макушке отмеченной рукой, произнес: «Принимаю твою жизнь, Красный Волк, и благодарю за нее Прародителей».
Волки поднялись на ноги, чтобы перейти к самой приятной части инициации. По традиции самый младший и слабый член брелонской семьи отмечает каждого воина знаком Праволка, тем самым символизируя, что отныне братья своей силой изгонят слабость. Этим самым членом семьи была Велисия. В красном церемониальном платье, делавшем ее волосы, свободно струящиеся по плечам, еще более огненными, с пером фазана, вплетенным в мелкие косы на макушке, она, почтительно поклонившись, взяла у Главного Старейшины небольшую каменную чашу с красным пигментом.
С чрезвычайно сосредоточенным и серьезным выражением лица девушка подошла к каждому новоиспеченному воину, и, окунув в алую пасту два перста, начертала им на каждой щеке полумесяц, устремленный рогами вверх. Когда фазанка оказалась напротив Иртана, ее пухлые губы все же слегка тронула улыбка, и волка обдало жаром от мимолетного прикосновения ее прохладных пальцев.
Велисия двинулась к следующему волку, когда пол под ногами присутствующих затрясло с неимоверной силой, а с потолка посыпалась пыль. Крыша с другой стороны зала обрушилась, воздух разрезали людские крики. Раздался оглушительный звук бьющегося стекла. Высокие окна зала рассыпались тысячами осколков, и в зал ворвались они. Драконы. Это были настоящие драконы. Огромные чудовища. Самый крупный из них устремился в сторону волков и венценосной семьи. Старшие братья вмиг подскочили, чтобы закрыть их собой, но когтистые лапы монстра тотчас схватили брелона за грудки. Тучное тело правителя взмыло в воздух. Душераздирающий вопль оглушил Иртана справа. Велисия.
Опомнившись от оцепенения, Иртан схватил брелину за руку и потянул в сторону. Она кричала, вырывалась и пыталась бежать туда, куда только что улетело чудовище. Но дракон уже скрылся, и был виден лишь его удаляющийся силуэт на фоне ослепительно голубого неба, видневшегося сквозь дыру в крыше. «Я должен увести ее отсюда, спрятать в безопасном месте!» — Иртан перекинул брыкающуюся девушку через плечо и рванул вперед, что было мочи, сквозь беснующуюся в панике толпу.
«Какого леща он творит?» — пронеслось в голове койота, троюродного брата брелины, когда тот увидел кузину, отчаянно дрыгающую конечностями, на плече у волка. Молодой человек стал прорываться сквозь толпу в их направлении, желая помочь родственнице. Фигура девушки внезапно начала светиться. Койот был всего в паре шагов от нее, ошеломленный, он протянул к брелине руку.
Вдруг волк ощутил сильный жар, исходящий от тела Велисии, его плечо обожгло как огнем. Волк поморщился, но обхватил брелину крепче, чтобы не уронить. Иртана ослепила вспышка света, он потерял ориентацию и ощущение своего тела. Где-то близко брелина оглушительно крикнула. Волк лишился чувств.
Глава 2
Койот пришел в себя от резкой боли в боку. Он лежал на чем-то твердом и прохладном, вокруг пахло сыростью и листвой. Он слабо простонал и потер бочину рукой, от чего боль многократно усилилась. Его пальцы покрылись теплой влагой. Койот открыл глаза и осмотрел рану. Между ребер, разорвав дорогую ткань темно-зеленого кафтана, торчал заостренный кусок дерева.
— Гиену мне в жены, как это меня так угораздило… — ругнулся молодой койот. Помедлив, он сделал глубокий вдох, отозвавшийся болью, и ухватил деревяшку, намереваясь ее выдрать.
— Стой, — остановил его знакомый голос.
Койот огляделся и увидел в нескольких шагах от себя брелину. Вид у нее был странный. Огненные волосы растрепались, торча во всех направлениях, кое-где в них запуталась опавшая листва. Платье было испачкано и местами порвано. На лице тоже виднелись следы грязи. Но больше всего выделялись ее большие синие глаза. Они словно бы опустели.
— Сначала надо придумать, чем перевязать рану, а уж потом вынимать осколок, а то истечешь кровью, — спокойно сказала она.
Койот не успел ничего ответить, как фазанка присела рядом с ним. Резким движением руки она оторвала длинный лоскут от нижней юбки
