рукой, приглашая присесть. Так они и сделали, напряженно переглянувшись. Старуха вошла в дом, и через некоторое время оттуда вышел белокожий и светловолосый мальчик лет десяти и поставил на стол несколько свечей и три миски с ложками. В следующий раз мальчишка вернулся, неся в руках поднос с едой, он водрузил на стол кувшин воды, котелок с вареным картофелем и миску с какой-то очень пахучей рыбой.
Велисия радостно поблагодарила мальчишку, тот кивнул и ушел в дом. Все трое посмотрели на еду, слыша грозное урчание собственных желудков.
— Я первым попробую, меня не жалко, — воскликнул койот, накладывая себе в миску картофелины, от которых шел пар. Парень откусил большой кусок, сморщившись и похлопав ладонью по столу от того, что он был слишком горячий. Проглотив, он посмотрел перед собой, чуть скосив глаза, будто был пьян. Велисия ахнула.
— На отраву не похоже, — сказал Анджин, сделав нормальное выражение лица. Брелина закатила глаза.
Троица с жадностью уплела картофель, не рискнув отведать рыбу, поскольку от нее на всю округу разило потными ботинками. Только они закончили, мальчишка собрал всю посуду и унес в дом. Через некоторое время старуха вышла к ним, сказала что-то койоту и волку и указала рукой на сарай. Затем, взяв Велисию за руку, потянула ее в дом. Брелина колебалась.
— Она не доверяет нам достаточно, чтобы впустить в дом, — сказал Иртан.
— Я бы таких подозрительных типов тоже не пустил, — потягиваясь, сказал Анджин.
— Мы поспим снаружи, — заверил брелину волк. Он успел осмотреть старухино жилище, пока та готовила для девушки ложе, и убедился, что ничего дурного та не замышляла.
Велисия еще помедлила, но потом все же последовала за женщиной. На улице совсем стемнело. Анджин и Иртан устроились в противоположных углах сарая, оказавшегося заполненным мягким сеном, наполнявшим деревянную постройку сладковатым свежим запахом поля.
— Думал ли я, что когда-нибудь мне придется спать в одном сарае с волком… — задумчиво произнес койот, глядя на звездное небо сквозь дыры в крыше.
Иртан ничего ответил, только перевернулся на бок и закрыл глаза.
Следующим утром молодых людей чуть свет разбудила брелина. Ей каким-то образом удалось узнать у мальчишки, где здесь ближайший город. Глаза фазанки светились, вновь преисполненные надежды. Вслед за брелиной в сарай вошла старуха, неся в руках какие-то тряпки и маленький глиняный горшочек. Она присела рядом с койотом.
— Она хочет обработать твою рану, — пояснила Велисия, тоже опускаясь на застланный сеном пол. Брелина развязала повязку, старуха обмакнула тряпицу в ведро с водой и омыла рану койота. Затем она нанесла сверху тягучее снадобье травянистого цвета. Анджин поморщился.
— Больно? — взволнованно спросила Велисия. Койот ничего не ответил, лишь пристально на нее посмотрел, мысленно задаваясь вопросом, как эта девушка могла так слепо доверять первым встречным.
— Спасибо, — сказал Анджин, когда старуха закончила. Женщина по-доброму улыбнулась.
В ответ на проявленную доброту Иртан починил старую телегу, что стояла бесхозно во дворе хозяйки, и наколол дров.
Позавтракав твердой лепешкой и немного приведя себя в порядок, путники отправились в дорогу. Старуха намеревалась дать им с собой съестных припасов, но Велисия отказалась, взяв лишь немного воды. Было очевидно, что без мужчин в деревне старуха и ее внук и так еле сводят концы с концами. Обняв женщину напоследок, брелина помахала ей и мальчишке, и трое молодых людей покинули деревню.
— Она напомнила мне бабушку, — с грустной улыбкой на лице произнесла Велисия, когда путники шли через поле, — ты ведь помнишь ее, Иртан?
— Конечно, она всегда была очень добра ко мне, — задумчиво глядя вдаль, ответил молодой волк. Бабушка Велисии с материнской стороны была очень добросердечным и простым человеком. Маленькие волчата все относились к ней как к родной. Она часто наблюдала за тренировочными боями будущих воинов и всегда угощала мальчишек сладостями. Иртан часто фантазировал, что такой была его собственная бабушка.
— Мне не хватает ее нагоняев, — с искренней грустью добавил Анджин. Велисия мягко ему улыбнулась.
Бабушка Велисии скончалась от сердечной болезни, когда брелине и Иртану было восемь, а Анджину десять. Весь замок тогда горевал по ней. Эта маленькая, хрупкая женщина излучала тепло и дарила его всем без разбора, не отличая возрастов, положений или статусов, в этом юная фазанка была на нее похожа. Иртан всегда думал об уходе женщины как об окончании своего детства.
Велисия шла, перебирая пальцами правой руки кулон, висящий на длинной тонкой цепочке. Он был вырезан в форме меча из камня, похожего на нефрит. Рукоять меча была сделана в форме двух драконьих крыльев, а его лезвие с одной стороны было темно-красным как засохшая кровь.
— Любопытная вещица, не видел, что бы ты надевала ее раньше, — заметил Анджин.
— А, это? Хару подарил его на мой день рождения.
— Странное украшение для девушки, — сказал койот с едва уловимым раздражением в голосе.
— Я тоже сначала так подумала, — немного смущенно призналась брелина, — но он принадлежал еще его прапрадеду, а нет… его прапрапрадеду, — сказала девушка, загибая пальцы, — мне было приятно. Кстати, мне показалось, что перед тем, как мы переместились из замка, кулон стал очень горячим.
— Думаешь, наше перемещение связано с этой побрякушкой? — заинтересованно спросил койот.
— Я не уверена…я…плохо помню то, что тогда произошло, — сдавленно произнесла брелина, отворачиваясь, пряча лицо.
— И когда же у вас с этим ящером намечается свадьба? — спросил Анджин с издевкой, но явно пытаясь отвлечь брелину от неприятных мыслей.
— Совсем скоро…хотя теперь уже не знаю, — хмуро ответила Велисия, украдкой взглянув на Иртана, который, казалось, не обращал никакого внимания на их разговор. Взгляд, однако, не укрылся от Анджина. Он посмотрел на волка, потом снова на брелину и провел рукой по своим светло-каштановым, кудрявым волосам, неприятно усмехнувшись. «Этот болван даже не догадывается», — подумал койот.
Заночевать пришлось прямо посреди поля. К удаче путников воздух заметно потеплел с позапрошлой ночи, и почва уже не была влажной. Иртан снова предложил Велисии лечь на его накидку, но та очень настойчиво отказалась, заверив, что земля сегодня не холодная. В итоге волк сделал для нее подстилку из сухих стеблей какого-то полевого цветка — воспитание не позволило ему дать брелине спать на голой земле. Вскоре все трое улеглись: Велисия посередине, волк и койот на некотором расстоянии по обеим сторонам от нее. Ночь была теплой и ясной. Фазанка смотрела на бесчисленное скопление звезд в черной бездне и про себя молилась: «Прародители, живущие на небесах, дорогие мои мама и бабушка, благодарю вас, что послали мне этих двух мужчин, которые не дают мне опустить руки. Сохраните жизнь моему
