ремонт», — читаю текст и номер телефона, а потом сминаю записку.
— Почку продать придется, чтобы хватило на ремонт, — кидаю язвительно и с грустью «картинку» гипнотизирую, но каракули не исчезают от силы моей мысли.
Бросаю бумажный комок через плечо на асфальт, а его тут же сносит под колесами проезжающего автомобиля. По тротуару лениво снуют прохожие, а «преступника» давно и след простыл.
Вздохнув, поворачиваюсь — и краем глаза замечаю, как мимо меня летит что-то мелкое. Гномик на самокате нацелен прямо на дорогу. Несется, ногой отталкиваясь, и совершенно по сторонам не смотрит.
Машинально хватаю его за шкирку, срываю с «транспорта», который мчится дальше один, и притягиваю к себе. Держу так крепко, что пальцы немеют.
— Бли-ин, — нараспев тянет детский голосок.
Вместе наблюдаем, как очередной автомобиль превращает ярко-салатовый самокат в пластиковые щепки. Руль со светоотражающими элементами отлетает в сторону. Не помогли наклейки…
Внутри меня что-то рвется, стоит лишь представить, что вместо самоката под колесами мог оказаться…
— Эй, пацан, ты камикадзе? — встряхиваю повисшего малого, разворачиваю его к себе, беру за плечи и приседаю рядом.
Ругаю его, а сам нервно проверяю, не пострадал ли. Осматриваю с ног до головы. Джинсы с потертыми коленями, кофта вокруг талии завязана, футболка белоснежная, но с несколькими свежими пятнами шоколада на груди.
— Я маме расскажу, что ты материшься, — шмыгает носом.
Лицо скрыто под козырьком кепки. Поэтому пацан и не видел ни черта вокруг. Зло срываю головной убор, из-за которого ребенок мог травмироваться.
— Это не мат, — из-под кепки показываются два хвостика. — Девчонка, что ли? — свожу брови, и она кивает. — А кто у нас… мама?
Мелкая пугается не на шутку, вырваться пытается, но я держу цепко, иначе опять выскочит на дорогу. Лучше лично в руки мамашке передам. Можно еще органы опеки вызвать, чтобы разъяснительную беседу провели. И научили за детьми следить.
Черт, в груди все сводит и легкие парализует. Стараюсь не смотреть на дорогу, где машины продолжают терзать останки самоката.
— Ваську обижают, — доносится из-за спорткара, и я взглядом ищу источник звука.
Перехватываю малую за руку, сжимаю крепко и поднимаюсь. Обойдя машину, замечаю наконец еще одну девочку. Стоит на тротуаре и пальцами край персикового платья ковыряет. Растерянно нас изучает. Воздушная и милая, как принцесса диснеевская. Всматриваюсь в ее личико, перевожу взгляд на пацанку рядом со мной. Моргаю, пытаясь отогнать галлюцинацию. Но в глазах по-прежнему двоится.
— Близняшки? — изгибаю бровь.
Принцесска кивает и зачем-то делает неловкий книксен. Пацанка ладонь мне царапает, пытаясь освободиться.
Я чокнусь с ними. Понимаю, что это еще цветочки, когда рядом со сказочной девочкой появляется ее брат. Все трое на вид одинакового возраста. Мальчишка отличается от сестер внешне. И, судя по всему, характером. Зыркает на меня черными бусинами, лихорадочно звякает карманными часами на цепочке. Необычная игрушка для мальчика его возраста, хотя у меня есть в коллекции подобные, только оригинал, а не китайская имитация. С таким же острием на застежке.
— Стой, так это ты этим мне… — прищуриваюсь с подозрением, киваю назад, вспомнив накарябанную троицу на крыле.
Он бровь изгибает шкодливо — и в этом момент мимикой похож на Кевина из фильма «Один дома». Только брюнет черноглазый. Чертовски мне напоминает кого-то.
— О-о-о! — мальчишка вдруг глаза в страхе округляет и вскидывает голову, указывая куда-то поверх моего плеча.
Оглядываюсь импульсивно и не замечаю, как ослабляю хватку на детской ручке. Этого оказывается достаточно, чтобы мелкая нарушительница ПДД сбежала от меня и «воссоединилась» с семьей.
Все трое хихикают довольно, отбивают кулачки друг другу, а потом бегут к клинике. Секунда — и они скрываются за дверьми.
Развели меня, как последнего дурака…
Не мой сегодня день. Скорее домой надо возвращаться, пока еще куда-нибудь не влип. Поэтому спешу к спорткару.
— Вы не видели здесь детей лет пяти? — толкает меня незнакомая девушка. Мне дадут уехать сегодня? — Две девочки и мальчик. Сбежали от меня, а я… — отойдя на расстояние, она сгибается пополам, тяжело дыша.
— Две девочки, — задумчиво указываю жестом на дверь клиники. — И мальчик, — опускаю палец на царапины, провожу бережно по крылу авто.
— Из-звини-ите, — часто моргает. — Это ваша машина? Я там номер телефона их мамы оставила. Она сказала, что все решит.
— Эх-х, — выдыхаю, поглаживая корпус спорткара. — Я ей прощаю, — цежу недовольно. — А дети в здании все, — рукой указываю. — Внимательнее смотреть за ними надо было, — строго добавляю.
— Ага, сейчас их соберу, — кивает девушка и мчится к ступенькам. — Меня уволят. На этот раз точно уволят, — причитает по пути.
— Да я убил бы, — бубню ей вслед, стоит лишь вспомнить пацанку, которую я буквально вырвал из-под колес.
Опять хреново становится, до помутнения. И сердце заходится. Прячусь в салоне, врубаю кондиционер, но дышать все равно нечем. Долго не могу успокоиться.
Спустя время я, наверное, раз в сотый смотрю на закрытые двери клиники, будто жду кого-то. Как в ступор погруженный. Встряхнув себя мысленно, завожу спорткар и с ревом трогаюсь с места. Столько проблем у самого, а я из-за чужих детей переживаю. Мне своего бы найти. Кровного, родного, единственного.
— Совсем сдурел, — резко повышаю скорость.
Глава 3
Несколько дней спустя
Адам
— У нас девочки на любой вкус. Брюнетки, блондинки, рыжие. Худые и полненькие. Последних больше, — бодро перечисляет Роман. — Оплата почасовая. Постоянным клиентам скидки. Самым выносливым можно взять абонемент.
— Дайте сразу три, — смеюсь я, пожимая другу руку. — Это лучшая реклама фитнес-клуба, которую я когда-либо слышал, — хлопаю его по плечу. — Как бизнес идет?
Он хохочет со мной в унисон, облокотившись о стойку ресепшена. Улыбчивая девчонка-администратор делает вид, что занята какими-то списками, а сама то и дело поглядывает на нас. Как бы невзначай время от времени поправляет короткий спортивный топ, выпячивая уверенную двоечку. Ничего так, но маловато будет.
— Нормально, расширяемся, — скользнув по ней хозяйским взглядом, Роман переводит внимание на меня. — Надолго ты в России? Или опять набегами, а потом за границу рванешь?
— Пожалуй, придется задержаться, — бубню недовольно.
Яростно прокручиваю телефон в руке, бью пальцем по дисплею, краем глаза проверяя входящие. Пусто. Так и не позвонила, чертовка. Значит, придется явиться к ней с повторным визитом. Только разговор на этот раз будет жестче. Да простит меня Злата, но ее «лучший врач и добрая женщина» Алевтина Павловна Береснева меня дико бесит. Не хочет по-хорошему? У меня есть другие методы в арсенале.
— Дела какие-то? — допытывается друг, воспылав интересом.
— Да, есть один… незакрытый гештальт, — хмыкаю с легким налетом горечи.
Телефон вздрагивает в ладони, а на дисплее
