высвечивается неизвестный номер. Снимаю трубку незамедлительно, но голос подавать не спешу. Я уже несколько раз вляпался, ответив раньше времени, и учусь на своих ошибках. Отхожу в сторону от Романа и его игривой подчиненной, прислушиваюсь к томному дыханию в динамике.
— Привет, А-адам, — звучит со скрипом, будто пенопластом по стеклу елозят. И я морщусь инстинктивно.
Хрен знает, что за баба, но явно не та, кто мне нужна. Понимаю по первой же нотке, которая беспощадно режет слух. Собираюсь сбросить звонок, потому что голос Бересневой мелодичнее и приятнее, даже когда она злится. И именно ее сигнала я жду.
— Это Катюшка, — приторно представляется. — Помнишь, мы в прошлую пятницу вместе были в клубе? Я соскучилась, — не сдается до последнего, несмотря на мое молчание. — Мне кажется, я влюбилась.
Не исключено, что правду говорит… Не про любовь, разумеется, а про клуб. На имена всех случайных особей женского пола у меня оперативной памяти не хватает. А времени — тем более. Поэтому спешу избавиться от очередной. Откашливаюсь и стараюсь произнести следующую фразу строго и холодно:
— Наконец-то, хоть кто-то из близких объявился. Приезжайте в морг на опознание и заберите тело, — сильно стискиваю зубы, до скрежета, лишь бы подавить предательский смешок.
— А… — вскрик на ультразвуке добивает мои несчастные барабанные перепонки, зато наконец раздается щелчок разъединения.
Прошла у дамочки любовь. Кому нужно бездыханное тело, которое не может платить.
— Показывай свои владения, — возвращаюсь к другу.
Подмигиваю девчонке-администратору азарта ради. И она мгновенно реагирует, приосанивается, стреляя в меня глазками. Правда, Роман при этом подозрительно напрягается. Оттесняет меня от стойки, небрежно толкает вглубь коридора.
— Другую себе найди, тут полный клуб девок, — обиженно бурчит он, громкими шагами отбивая плитку.
— Да понял-понял, — примирительно поднимаю руки и послушно следую за ним.
Оборачиваюсь на ресепшн, сканирую напоследок администратора и качаю головой: надеюсь, у Романа нет серьезных намерений на ее счет. Видно же, что пустышка. Кошусь на друга. Или нет?
— В том крыле бассейн… Здесь СПА, массаж и косметолог… Там детская комната, игровые, — угрюмо проводит экскурсию друг.
Чувствую, что все еще злится на меня, и глаза закатываю к потолку: вот из-за баб мы только не ссорились!
— Тренажерка… Женский зал, — взмахивает рукой, а сам останавливается у своей двери. Нащупывает ключи в кармане, вставляет нужный в замочную скважину.
Я же бросаю скучающий взгляд на застекленное помещение напротив. Чуть затемненные окна в пол практически не скрывают того, что происходит внутри. Сложив руки в карманы, вальяжно подхожу ближе, а губы сами изгибаются в лукавой ухмылке. Взор скачет по клиенткам клуба, пыхтящим на тренажерах. Женские фигурки в процессе физической нагрузки — это отдельный вид искусства. На них можно смотреть вечно.
— Удачное у тебя расположение кабинета, — усмехаюсь я.
— Красивый вид повышает работоспособность, — хохмит Роман, заметно остывая.
Надеюсь, он успокоился и понял, что мне на хрен не нужна его «уверенная двоечка». Тем более когда взгляд сам находит аппетитную тройку, подрагивающую в такт движениям ее обладательницы. Вот это мой размерчик. Фантазия дорисовывает капельку влаги, что ползет от тонкой шеи к ложбинке груди — и впитывается в ткань лифа, оставляя след.
Шумно сглотнув, опускаю глаза на тонкую полоску кожи, что показывается между топом и поясом лосин с высокой посадкой. Ну что такое? Кто животик в спортзале прячет? Тем более такой подтянутый. Хвастаться надо перед другими, как Роман сказал, «полненькими». И заодно мне глаз радовать.
Что же, ладно, одежда лишь будоражит воображение. Как яркая обертка, которую хочется снять и добраться до конфеты. Оцениваю точеную талию, округлые, соблазнительные бедра, ровные ножки…
Так, что с лицом? Хотя при такой фигуре не столь важно.
Но все-таки… Заставляю себя посмотреть «жертве» в глаза. И застываю как вкопанный. Хмурюсь обреченно. Да не может быть!
На беговой дорожке, в наушниках, с убранными в высокий хвост, черными, как уголь в аду, волосами — занимается… Береснева.
Удивленно округляю глаза. Во-первых, то, что я минуту назад обласкал взглядом и представил мысленно во всех позах, никак не ассоциируется в моем сознании с заразой в медицинском костюме, которая послала меня в клинике. Диссонанс поражает и обезоруживает. А во-вторых… сына моего лучше бы искала, бездельница!
— Залип? — будто из густого тумана, летит вопрос друга. — Агата — наша постоянная клиентка. Но тебе с ней ничего не светит, — неожиданно выносит вердикт. За администратора своего мне мстит? — Хотя… можем поспорить? — охотно протягивает мне руку, но я отбиваю сразу же.
— После того, что было шесть лет назад, я с тобой больше не спорю, — рявкаю на него. А сам испепеляю взглядом Бересневу. Пользуясь тем, что она поворачивается ко мне попкой, довольно упругой, кстати, и выбирает другой тренажер, я наблюдаю за каждым движением, «облизываю» подтянутые формы, скольжу по плавным изгибам. И вдруг щелчок! Растекшиеся мозги возвращаются в череп, а я зыркаю на друга: — Повтори, как ее зовут?
— Агата, — невозмутимо кивает он и распахивает дверь, приглашая меня в кабинет. — Фамилию не помню, спроси у… — косится в сторону ресепшна и умолкает, снова мрачнея.
— Ром, прекращай, твое не трону, — раздражаюсь я, а сам не свожу глаз с чертовки. Она проводит пальцем по «умным часам» на запястье, засекает время и приступает к следующему упражнению. Зануда. Но красивая. — Что еще ты о ней знаешь? Кто она?
Явно не Алевтина Павловна, за которую выдавала себя в клинике. Я так стремился скрыть свою проблему, не действовал открыто, чтобы минимум людей были в курсе — и только самые надежные, а в итоге… вывалил все непонятно кому.
— Мамочка молодая, — Роман озвучивает главный аргумент. — Так что не трать время, не твоя история.
Он прав: женщины с детьми для меня персональное табу. Они не для свободных отношений, а серьезные мне не нужны. Не хочу голову таким морочить и время отнимать. Но почему-то из груди вырывается идиотский вопрос:
— Муж есть?
Друг подхватывает бутылку с полки шкафа, разваливается в широком кожаном кресле, разливает жидкий янтарь по стаканам. Один протягивает мне, но я отрицательно качаю головой. Никакого алкоголя, когда я за рулем.
— Не видел. С детьми все время приезжает, — пожав плечами, сам себе салютует и выпивает залпом содержимое.
Я же удивленно вскидываю брови. Дети? Во множественном числе? Когда успела? Агата молоденькой совсем выглядит. Особенно сейчас. Без медицинского костюма и с дерзким высоким хвостом, что лупит по ее плечам и лопаткам при каждом движении.
— А лет ей сколько? — продолжаю бесполезный разговор. Зачем мне лишняя информация?
— Двадцать шесть, кажется, не так давно от клуба ее
