смотрит на молчаливого Макса, растерянно ищет еще кого-то, а потом задерживается на сияющей малышке, которая ко мне топает. Порывисто касаюсь озорных хвостиков, наматываю прядь на палец, но следом отпускаю.
Как по щелчку, Агата вдруг становится мрачнее грозового неба. На дне черных зрачков танцуют огненные демоны, шикарная грудь вздымается судорожно, натягивая ткань, волосы, теперь уже собранные в аккуратный хвост, взлетают в такт движению головы, губы приоткрываются в возмущении.
Чем дольше ласкаю взглядом эту неприступную скалу, тем сильнее хочется наплевать на принципы и добавить ее в свою «коллекцию».
— Этим и занимаюсь. Каждый божий день. И не вам мне указывать, как и что делать, — фыркает Агата, но я теряю нить разговора. Слишком увлечен ее манящей злостью. — Чертята, а Василиска где? — вдруг обращается к мелким.
— Привет, мам, — бросив меня, подлетает к ней принцесска и обнимает.
— Там, — пальцем указывает Макс, а сам тоже к Агате жмется.
Из-за угла показывается пацанка. Прошмыгнув мимо меня, налетает на Агату, едва с ног ее не сбивая. Но та сохраняет равновесие. Будто опыт богатый общения с детьми.
— Как позанимались, милые мои? — щебечет совершенно иным тоном. От ненависти и злобы не остается и следа.
Шокировано наблюдаю за Агатой, окруженной малышней, вникаю в ее слова, вспоминаю, что Роман говорил, и едва сдерживаюсь, чтобы не выматериться вслух.
Твою ж мать!..
Трое детей? У этой секси-кошечки? Да ну на хрен!
С тоской облизываю Агату угасающим взглядом. Напоследок. Потому что тройное табу — это слишком. Шлагбаум, который по шее даст, если я рискну пересечь границу.
— Ты сегодня за главного, — Агата хлопает Макса по плечу и смело вкладывает карточку клуба в его руку. — Подождите меня на ресепшене. Возьмите себе фреш, как обычно. Я быстро соберу ваши вещи — и мы поедем…
— В парк можно? — вопит Васька. — Кататься на самокате.
И вся сжимается под моим неодобрительным взглядом. Эту аварийную девчонку нужно лишить и прав, и транспорта.
— В кино лучше, — дует губки Ксюша. — На мультик.
Макс размыкает губы, чтобы внести свое предложение, но стреляет в меня угольно-черными бусинами и решает промолчать. Только сейчас понимаю, кого мальчишка мне напоминает. Мини Агата. Такой же и внешне, и по характеру. Значит, никогда я ему не понравлюсь. Но это и не должно меня волновать.
— По дороге обговорим, — непривычно ласково произносит Агата, завораживая бархатным голосом.
Приседает, позволяя детям по очереди чмокнуть себя в щеку, и я успеваю заметить очаровательную улыбку на ее лице. Но эмоция тут же стирается, когда Агата вспоминает о моем присутствии.
— Ну пока, нарушители общественного порядка, — машу им рукой.
Близняшки отвечают тем же, но «часовщик» важно смотрит на смарт-браслет, игнорируя меня, и топает в коридор.
— Агата, и все же я хотел бы с тобой… — осекаюсь и откашливаюсь, — …с вами поговорить.
Так, надо собраться с мыслями и убедить чертовку помочь мне. В конце концов, не зря она в который раз встретилась на моем пути. Шестое чувство кричит, что это мой шанс. Единственный. Последний. И упустить его нельзя.
Но Агата иного мнения. Включает режим своего сына. Не проронив ни слова, подхватывает рюкзаки детей и огибает меня, шагая на выход.
Опешив, в последний момент ловлю ее за запястье. Она вздрагивает, покрывается мурашками и гипнотизирует место нашего соприкосновения. Воспламеняет одним лишь взглядом — и я вынужден отдернуть руку, как от кипятка.
— Я сказала свое последнее слово. Там, в раздевалке, — цедит она.
Не понимаю ее агрессии. Не заслужил я ее. Может, напрямую к Бересневой-старшей все-таки обратиться? Хотя после рекомендаций дочери она меня и слушать не станет. Придется младшую чертовку окучивать. Но… в обход.
— Возле клиники ваши дети пошкрябали мою машину, — цепляюсь за единственную нить между нами. — Нанесли ущерб имуществу, — нагнетаю специально.
— Какая жалость, — неискренне тянет она. — Няня должна была оставить мои координаты. Я все оплачу, — догадывается сразу, о каком я эпизоде говорю.
— У вашей няни Васька чуть под колеса не попала, кстати, — выпаливаю, хотя совершенно другое сказать хотел. — Хреново за детьми присматриваете. Поучаете только.
— Что? — в глазах мелькает неподдельный страх, на лице — паника. На миг Агата становится такой беззащитной и испуганной, что обнять и утешить хочется. — Уволю к черту, — сжимает ладони в кулачки.
— Да уж, не мешало бы, — прячу руки в карманы, чтобы как-то сдержать себя. — Так что по поводу ремонта моей машины?
— Пришлете мне счет, — натягивает дерзкую маску. Расстегивает свой рюкзак, выуживает из бокового отделения визитку. — Вот мой номер и электронная почта.
Не глядя, прячу карточку в карман. Планирую продолжить разговор, но Агата нагло сбегает.
Направляюсь за ней к стойке администратора, слежу, как она с детьми выходит на улицу, а сам приближаюсь к окнам.
— Адам Альбертович, может, кофе? — заигрывает Ася, а я сторонюсь ее, словно прокаженную. Где чертов Рома? Пусть ошейник на свою бабу наденет. С шипами. И намордник.
Отмахиваюсь, как от назойливой мухи, и в непонятном ступоре наблюдаю за Агатой. Она устраивает тройняшек на заднем сиденье своего автомобиля, пристегивает в автокреслах. Проверив ремни, сама занимает водительское место.
Действительно, сильная и независимая. А еще одинокая. Нет никакого богатого покровителя. Значит, никто не будет отвлекать ее от поисков моего сына.
И от меня не защитит.
— Адам? — зовет друг. Как почувствовал, что на меня его Ася покушалась.
— Ты мне абонемент предлагал? — ухмыляюсь, с трудом отрываясь от Агаты. Нащупываю ее визитку в кармане. Нужно отрезать чертовке любые пути отступления. — Оформляй. Мне пригодится. Кажется, я вляпался в долгую историю.
Глава 4
Агата
Выключаю душ, но вода продолжает стекать по моим длинным густым волосам и тяжелыми каплями барабанить по дну кабинки. Смаргиваю влагу с ресниц, нехотя открываю глаза и провожу ладонью по запотевшему зеркалу. Стираю испарину, чтобы взглянуть на свое отражение.
Рваный вдох — и закашливаюсь от попавшей в легкие воды.
В ванной и в моей комнате специально установлены зеркала в пол. Чтобы видеть каждый изъян и работать над собой. Распотрошенная, истерзанная внутри, я бережно храню внешнюю оболочку. Ради себя.
Кончиками пальцев касаюсь плоского животика. Провожу по светлым следам, оставшимся после растяжек. Сейчас они практически незаметны. Ухмыляюсь, вспоминая период беременности. Необъятный живот, с которым я едва дышала на последних сроках, отекшие ноги, слабое облегчение после появления чертят на свет, которое сменилось болью и страхом за крошечных, слабых малышей.
Бессонные ночи и дикие переживания быстро забрали лишние килограммы. Высушили меня, превратив в приведение. А спустя время адские физические нагрузки дома и в зале
