Читаем без скачивания В поисках чаши Грааля в Крыму - Владлен Авинда

– Ты слышишь, Роса, в пещерной засаде, замерло чудище неведомое? – вдруг с опаской проговорил осторожный охотник.

– Нет, мой милый, там восседает Божество! – успокоила девушка насторожившегося охотничьего орла.

– Я слышу тяжёлую поступь?

– Это шаман идёт нам навстречу.

– А не крадётся ли коварный зверь?

– Мы с тобой увидим мудрого мага!

– Я вижу только далёкое сияние.

– Пещерная тень длинна и загадочна.

Они с вопросительным ожиданием застыли на перекрёстки тьмы. Оттуда нечеловечий дух глядел красным глазом сквозь каменный хаос и хитросплетенье ходов, где раздавался железный хромоногий скрип ступающего Хранителя пещер, осторожно ставившего ногу и бормотавшего молитвы во имя спасения мира.

Появился Шаман внезапно, как свалившаяся судьба с проклятьем схожая, желто-серый, седой, всезнающий с пылающим факелом, подожжённым от раскалённого земного нутра. Медвежья коричневая шкура укрывала нагие крутые плечи, а на ногах деревянные башмаки, подбитые бронзовыми подмётками. Белая борода и сверкающие глаза. И мощные руки, умеющие вырвать горячее сердце у врага или непокорного тавра. Шаман велик и могуч у Святилища Подземногол Духа, разгоняя мрак багровым огнём, отпугивая черных бесов, пляшущих по кровавым стенам. Здесь думы, мечты и виденья срослись с мечущимися мыслями Меда.

Белые черепа с чёрными глазницами, аккуратно выстроенные вокруг каменного пышного идола с кружевными натёками, сурово и магически взирали на пришедших к пещерному святилищу. Ведь в них обитали души мертвых, а живые не могут их понять, как не соединить земной Удел и подземное Тленье.

Сальные огни язычество горели в глиняных плошках, расставленных на известняковом подиуме пещерного храма. Тут же рядом на скальных выступах, террасах и полочках стояли ритуальные чаши, кубки, кувшины, миски, полные яств и приношений Божеству. Лепные сосуды имели глянцевитую поверхность, одни чёрные, другие розовато-коричневые, украшенные рельефными валиками или нарезным геометрическим орнаментом.

А на особом центральном постаменте находился необычно украшенный сосуд. На округлых глиняных боках чернолощеного сосуда вырезаны изображения солнечного диска с расходящимися лучами и узор-орнамент грозового неба с вдавленными каплями дождя и рассекающих линий, изображающие зигзагообразные молнии. Священная композиция из Высших сил природы, ведь от них зависит судьба урожая. С гулкой высоты пещерного зала-храма, с рифленого, цвета слоновой кости потолка, капала прозрачная слеза Божества прямо в мистический сосуд, полный хрустальной влаги.

– Вступая в мир любовного родства, ваши души юны и безгрешны, но помните истину Бога – святое для вас и жизни вашей – земля, вода, воздух и солнечный свет! Возьмите храмовую чашу, испейте чистоту небес и силу земли! Живите уверенно и стройно, родите и воспойте своё дитя! – громовым голосом читал обряд семейного соединения мудрый и мистический шаман. Эхо его голоса кружилось по пещерным лабиринтам, набирала акустическую мощь и вылетала через пещерные «глотки» в скальный объём ущелья, где провозглашая и трубя, сообщала роду тавров о бракосочетание двух влюблённых из разных стойбищ.

И Мед и Роса подняли храмовую чашу и окунули губы в хладную прозрачность, будто поцеловали синеву небес и земную благодать.

– Примите наши скромные приношения храму! – почтительно произнёс Мед и положил ободранную тушу зайца на скальный ровный стол для подарков. А Роса рядом оставила выделанную и очищенную заячью шкуру.

Праздник прекрасный и привольный состоялся на зелёной туфовой поляне в овале багрово-красных обрывов и пропасти со сверкающим водопадом.

Тут у рода Росы было своё стойбище с небольшой, вырубленной в мягком туфе, полуземлянке с низкой лежанкой и нишами по бокам. Рядом, накрытые каменными тяжёлыми крышками, виднелись хозяйственные ямы, по форме колоколообразные, заполненные малым количеством хлебного зерна, оставшегося от длинной и долгой зимы. Только после нового выращенного урожая зерновые ямы заполнят до отказа. Вторая полуземлянка, как две капли, похожая на первую. На входе висела примитивная дверь, вращавшаяся на вертикальном столбике. Тяжёлая кровля жилища из вырезанного кубами дёрна держалась на прочной конструкции из толстых кизиловых жердей и была похожа на плетённый шалаш с округленными углами.

Справа от входа горел очаг, рядом с ним на каменной ровной плите разложили пиршественный стол. Кухонная простая посуда для приготовления пищи серого и коричневого цветов, полная вкусной снеди, горячо дышала в ожидание едоков. Пустая лощённая, глянцевато-чёрная посуда для еды и питья из кубков, чашек, блюд блистала чистой и томным ожиданием сытного угощения. Оба вида посуды украшали врезанные изящные линейные орнаменты, горизонтальными валиками или круглыми и иными налепами.

Родители Росы, ещё крепкие здоровьем – сорокапятилетний отец-охотник и мать, смотрящая за скотом стойбища, сидели во главе стола. Им первым подавалось угощение, готовили еду все родственники малой деревеньки. Невеста ухаживала за своим возлюбленным, она подала ему чашу, собственноручно вылепленную из глины и инструктированную ярко-белой пастой, полную напитка, выдержанного из винограда. Все сытно ели, славно пили и торжественно поздравляли счастливых молодых.

Шаман из Святилища Подземного Духа появился на поляне под вечер, когда пылал большой костёр, разгоняя тьму и таинство ночи. В руках у него было два горящих факела, которым он совершал Обряд Огнём, выписывая культовые знаки над стоявшими на коленях молодожёнов. Розовые искры роем осыпали склонённые головы, точно золотыми блёстками, будто предвещая богатый урожай зерна. Очищение огнём – древняя отрада тавров, как благодать, ниспосланная Пещерным Духом, как горячее блаженства тепла и света в подземной тьме, куда на поклонение спешит народ тавров, где прячут дорогие приношения и в жертву культу Богине Девы отрубают головы пленным чужестранцам.

– Мы – тавры – свободный народ! – гордо и громко заявил шаман. – Мы не рабы и не станем ими никогда, пусть нас теснят кочевники, сгоняя с плодородных земель и речных долин, мы поднимемся в горы, и там будем сражаться до последнего конца! – неожиданно с патетикой обратился шаман и местный вождь в одном лице, к своим соплеменникам. Он использовал каждую сходку народа для патриотических лозунгов.

– Пусть Идол наш великий восстанет непреодолимою преградой для врагов на перекрёстке горных дорог! И меч наш острый покарает захватчиков! – продолжал он греметь призывами и поклонением пещерному Богу.

Для первой брачной ночи молодожёнам выделили уютный Ночлежный грот, где перед входом горел костёр, лежали собранные кучи сухого хвороста и дров, стояли чаши с лакомством и колдовскими напитками, настоянными на горных злаках, цветах и травах. Мягкая подстилка из высушенных трав укрывало дно грота. Рядом с боевым набором из колчан со стрелами, тугими луками, копьями положили родители молодым хозяйственные и бытовые предметы: хорошо отполированный молоток из камня диорита с кизиловой ручкой, костяные иглы для шитья, каменные зернотёрки, кремневые серпы, вставленные в оправу из челюсти быка.

Музыкой сладкой зачаточной ночи стал играющий и сверкающей лунной пеной весёлый водопад. Ох, как счастливо стонала пещера в ночном вдохновенье в продолжение человеческой жизни! Ах, как ревела и радовалась Вода в яростном восхищение, падая с каменной высоты. И весенний гром с белой молнией на изломе блистал на театральной сцене Палат-горы. И покатился молодой орошающий дождь по горным хребтам тавров. «Страну, прилегающую к морю, гористую и выступающую в Понт, заселяет племя тавров», – говорил в V в. до н.э. отец истории Геродот.

Под уютным солнцем апреля обнялись и застыли молодожёны. А водопад, обиженный не вниманием и не купанием влюблённых, брызгал и ревел ещё громче, приглашая под свои колкие и бодрящие струи. И ступили обнажённые мускулистые тела в водопад жизни. Ах, как короток и приятен этот путь, откуда начинает весёлая игра воды с брызгами, паденьем, круженьем и мокрым шепотом посиневших губ.

На горе Золотое ярмо в укреплённом убежище жил Мед. Сюда и привёл он свою молодую жену Росу. Крепкая стена подковой преграждала путь из степи в горный район. Если хлынет кочевая лава на быстрых конях, то наткнётся на каменную защиту и придётся спешиться и идти штурмом на маленькую крепость, которая яростно будет сражаться и не сдаваться до конца. А на жестокий бой будет затрачено время, за которое племена тавров с женщинами и детьми успеют скрыться в непроходимых лесах или уйти под защиту скальных обрывов и диких пропастей высоко в горах.

Большинство жителей укрепления занимались земледелием и скотоводством, лишь Мед заявил о себе уже опытным охотником. Но в минуту опасности, все жители становились воинами и защитниками своего укрепления на горе Золотое ярмо. Вид с неё открывался в зелёную степную даль с засеянными полями по речным долинам, насыпными и природными курганами, каменными «бабами» на вершинах, волнистыми ковылями и колючими «перекати-поле». Желто-лиловая широкая световая даль. А в пропадающей глубине поднималось до горизонта и синело море.