Читаем без скачивания В поисках чаши Грааля в Крыму - Владлен Авинда

– Крестите и спасите мою дочь! – младая женщина подняла на руках серебристую кроху уже обожжённую, но ещё живую и задохнувшуюся от адской боли и крика двухнедельную девочку. И будто Ангел белым силуэтом мелькнул среди багрового всполоха и унёс страдалицу в синь высоты.

– Золотые монеты бросаю в огонь, пусть плавятся вместе с нами в адском котле! – кричал толстый купец, кидая своё накопленное богатство в красную пылающую пасть Смерти.

– Господи, спасибо за прожитую жизнь, но за какие грехи ты предал нас мучительной смерти – горение в кипящей смоле! – безумно рыдал, облитый турками из рванной каменной дыры, старый слуга коменданта крепости Христорофо ди Негро. Он голой грудью защитил своего господина, тоже срывающего с себя дорогие наряды с низками драгоценных камней и брызгами расплавленной жидкой смолы. Оба уже ослепли от чёрного огня, густо стекающего по их лицам, сжигая кожу и мускулы до черепных костей.

– Иисус Христос! Разве ты не видишь огненные пытки над нами? Спаси и помилуй моих детей! – последняя просьба отчаяния и мольбы рвался из материнской охрипшей глотки, обнявших свой мёртвый и спалённый выводок. Но небо глухо молчало, закутываясь черными и смрадными трупными дымами, стелющимися от огневого храма. До небесной прохлады не доходил жар горящего святилища и страдания нескольких сотен постоянных прихожан. И не окропили тучи спасительным дождём молившихся мучеников.

Хаоса и бурления толпы уже давно не было, когда кидались из стороны в сторону от вспыхивающих пожирающих огней, теперь все замерли стоически, а приняв смерть, тут же подкошенные её острым раскалённым серпом, падали замертво, не нарушая напрасной истерикой редеющие ряды.

Для потехи и развлечения главного визиря, турецкие янычары пригнали свиней с хозяйственных дворов окружающих деревень и затолкали в горящий храм к умирающим людям. Теперь пылающий ад бушевал под сводами храма с раздирающим диким визжанием животных и истошными криками погибающих.

Ужас от увиденного и совершенного преступления, не вызывал ни малейшего сострадания у турецких захватчиков, это были не люди, а кровожадные шакалы с бешеной пеной на клыках в человеческом обличие. И кара божья не настигает злодеев земли, но отвращенье заслужил их род. Никто из них не безумел от видений страшных, от адской боли корчащихся в агонии огненных пыток детей и женщин.

Мужайтесь люди, принимая зверскую смерть! А где же рок святой спасения? И смысла нет в мольбе! Никкола сквозь пламя и дым появился в сгоревших дверях со вздувшимися пузырями обожженной кожи и с презрением плюнул в сторону восседающего на мягких подушках на раскинутом и расшитом атласном ковре расплывшегося от жировых складок великого визиря Кедых Ахмад-паши, наблюдавшего и наслаждавшегося страшной экзекуцией над захваченными пленниками. То ли налетевший ветер или метнувшаяся сквозная струя донесла сгусток крови до оскала хохочущего зверя и залил выпученный глаз мокрой местью. А рукой Никкола бросил кусок свиного пятака, вырезанный из морды погибшего животного, и угодил точно во второй глаз.

– Разорвать ему рот и четвертовать! – приказал наместник Аллаха на побеждённой земле, вытирая шелковым платком кровавые «пули», ослепившие густым и красным туманом его заплывшие жирные глаза. Слуги тут же схватили и выволокли Никколу из храма, раскаленными щипцами разорвали ему обожженные губы, но он уже не чувствовал боли, лишь нежность прощального поцелуя сгоревшей жены Франчески жила у него на почерневших и взбухших устах. Но не сдавался храбрый арбалетчик и моряк Черного моря, и выполнил свою мечту стать героем, он изловчился и выхватил из колчана конвоира стрелу и опять прицельно метнул её прямо в мясистый нос визиря, взвывшего от боли. Ах, жаль, что Франческа не видела подвиг мужа. Его четвертовали и заодно с ним неловкого и неуклюжего конвоира. Погибаем мы от мучений, но поцелуи любовных встреч и страданий возносятся легким дыханием в белоснежные облака, что медленно текут над вечностью…

В нынешнем июне, в день падения Солдайи, я пришел почтить память моих крымских земляков, погибших в ту ужасную ночь в пылающем храме.

Ровно в полночь я ослеплённый застыл среди замшелых стен и башен. Но вот взошла луна, и в мистическом фосфорическом свете я вдруг увидел Творца – седого исполина с вавилонской бородой, в сандалиях на босу ногу, в белой хламиде, гуляющего по горбатой территории крепости. Фигурой грузной и объёмной, но легко и умело ступал среди полынных трав и лишайниковых скал. Лицо его было виноватым, и он будто искал прощения среди вросших в землю могучих башен и зубчатых толстых стен. Меланхолическая тишина, где оставляя беззвучный след, скользили летучие мыши с прозрачными перепончатыми крыльями. Что привело Творца в эту глухомань? Я не мог найти ответа. Но вот он подошёл к капелле и поклонился тёмному зданию, едва очерченному лунным лучом, где призрачно серебрились гербы на мраморных порталах. Будто сняв с души мучившие его томление, досаду и глубокую боль, он стал ступать к Девичьей башне, потом небрежно перебрался на подплывшее облако и ушел в небо, оставляя серебристое туманное сияние.

Я поднял голову со спального мешка и оглянулся, совершенно не понимая, что явилось мне – быль, ночной призрак или печальный сон? Но где-то звенел колокол и белые очертания призрачной и праздничной свадьбы скользили мимо моих воспалённых опухших глаз, мокрых от далёкой и страшной памяти средневековой трагедии или от моей беспокойной старости.

ЛЕГЕНДЫ ГРААЛЯ

Прочитав обрушившийся книжный материал о священном камне Грааля и крымские легенды о Золотой колыбели, я онемел от удивления. Всё грандиозное с рыцарским романтическим средневековьем было, есть совсем рядом в развалинах знакомых по посещениям крепостей, а я ничего не знал. Моё вступление – Легенды Грааля – это собранный исторический материал многих историков и писателей, повествующих о святых драгоценностях прошлого. Остальные новеллы о моих походах по Крыму.

…«Персеваль, или Повесть о Граале» – так называется рыцарский роман Кретьена де Труа, написанного в 1180 г. «Лучшей историей, когда-либо рассказанной при королевском дворе», так сам автор оценивает своё произведение. Грааль – сосуд, служивший Христу и апостолам во время Тайной вечери, был потиром (чащей для причащения) первой литургии. В нем лежит благотворная облатка (освящённый хлебец, просфора), подкрепляющая силы отцу «королю-рыболову», хранителю Грааля.

Спустя несколько лет печатается вторая книга – «Роман о Граале. Иосиф Аримафейский. Мерлин. Персеваль», автор Робер де Борон. Святой Грааль – это чаша с кровью Иисуса Христа, собранная богатым Иосифом из города Аримафея, упросившего римского прокуратора Понтия Пилата снять с креста тело Распятого. Иосиф был тайным учеником Иисуса, обернул тело своего Учителя плащаницей и положил его в скальную гробницу, где ещё никто не был положен. Грааль становится одним из христианских символов, легендой с чудесными видениями, когда реальным становится преобразования хлеба и вина в тело и кровь Христа.

В ХIII веке уже новый автор Вольфрам Эшенбах пишет роман «Парцифаль», как продолжение уже вышедших и «исправляет» суть от исторических данных от арабского первоисточника сказания, найденного в Толедо. Из рукописи, написанной по-арабски язычником-звездочётом, говорится на происхождение легенды с Востока, из Палестины, Александрии.

В 1270 г. в поэме «Младший Титурель», авторство приписывающее Альбрехту из Шарфенберга, впервые описывается замок Грааля.

Есть ещё версия, когда Грааль – серебряное блюдо с окровавленной головой и связанный с христианским образом Иоанна Крестителя. Ещё два предмета сопровождают Грааль: чудодейственное копьё, пронзившего тело распятого Христа, разящее и исцеляющее, и заветный меч царя Давида, предназначенный непорочному рыцарю.

Грааль в истории становится одной из самых мистической реликвии, о которой мечтали многие, дающей путь к тайным знаниям и господство над миром. Обладающий Граалем получает вечную жизнь, изменить себя и мир и исполнить любые желания. Смертельно раненный воин, взглянув на Грааль, продлит свою жизнь на многие годы, а раны затягиваются на глазах. С помощью Грааля можно разрушать деяния человека и создавать новые миры.

Поэма «Парцифаль» поэта Вольфрама фон Эйшенбаха рассказывает о загадке камня с созвездия Орион, где корону Люфицера, главного ангела, «несущего свет», украшал большой изумруд, хранившим всю его силу. Но Люфицер поднял бунт против Бога, изумруд вылетел из короны и упал на землю. Вот строки поэта:

                          …Когда небеса сотрясало войною                          Меж Господом Богом и сатаною,                          Сей камень ангелы сберегли                          Для лучших, избранных чад земли…

Из изумруда была сделана драгоценная чаша. Ведь снимая тело Христа с креста, Иосиф Аримафейский «собрал Его кровь… в специальный сосуд из изумруда, чудесным образом подаренный ему Богом». Изумруд давно считался камнем мудрости. Ведь древние знания, спасённые от потопа, оказались увековеченными символическими фигурами на «изумрудной скрижали». Сочетания священных космических знаний с изумрудной скрижалью, очевидно, родила образ Грааля-изумруда. Вот как изумительно описывает зелёный цвет поэт фон Эшенбах: