Читаем без скачивания Кремлёвские тайны - Камиль Мусин

Так называемая «разбитая голова» свелась к царапине на лбу, на месте которой красуется пластырь.

– Откуда это известно? – не сдавалась Ирина.

– Показания дежурной по станции. Показания медиков. Это все мне сказали в его же собственной редакции, которая вообще не лезла в это дело. Они сказали, что Ринат им просто позвонил тогда из медпункта и никакого события из этого не делал.

Я вообще не понимаю, откуда это взялось. Похоже, кто-то из редакции сболтнул по телефону и пошло. Полянская клянется, что она отошла пообедать, а когда пришла, у нее на столе лежала распечатка от РИА-Новости. Кто положил, выяснить не удалось. Она открыла сайт Vox Moscovitem – там было подтверждение. Сейчас новость снята, там у них теперь свое расследование. В Интернете тут же появилась видеозапись. Выяснилось, что она вообще не про Рината, и даже вообще про Лондон. Но круги-то пошли! Интернет на рогах. Центральные каналы отметились. «Филин» уже погнал телегу за границу, там сейчас буча поднимается.

– Упс, – подвела итог Маленкина. Ее эта ситуация веселила, но под тяжелым взглядом Ирины она сделала озабоченное выражение лица.

В свое время именно Маленкина подняла первую волну публикаций о зверствах скинхедов, она даже пробралась на тренировочную базу МВД, где милицейские инструкторы обучали бритоголовых приемам уличной драки.

Этой волне не дали ходу, о скинхедах забыли, а когда они начали нападать снова, про Маленкину никто не вспомнил. На тему бросили молодежь, и теперь Маленкина улыбалась и мстительно молчала, когда они наступали на элементарные грабли.

– Какие будут идеи? – спросила Ирина.

– Выйти из игры, – сказал Валера, – пока не поздно.

– Еще есть? – спросила Ирина.

Идей не было.

– Значит, тот, кого мы объявили жертвой нападения фашистов, оказывается сам полез драться? Я правильно поняла? И только из-за этого нам предлагают «выйти из игры»? Поджать хвосты, скулить и оправдываться?

Нет уж. Да, это ошибка, и не наша ошибка – но ведь за это ухватятся пропагандисты от власти. И в этой ситуации мы должны проявить настоящие бойцовские качества. Качества «Гражданина», из-за которых нас так боятся и так уважают. Извините за пафос.

В этот момент она была похожа на себя в молодости – прямую, смелую и красивую, не боящуюся ни лагерей, ни тюрем, ни самого черта.

Когда я была еще маленькой, я дико завидовала своим старшим друзьям, прошедшим школу диссидентского выживания при советской власти. Я так жалела, что опоздала родиться и не успела хлебнуть той, настоящей жизни. Теперь же, кажется, я еще никуда не опоздала и этого хватит мне еще с лихвой. И, возможно, я тоже похлебаю тюремной баланды под холодной звездой Колымы.

– Ну? – ждала Ирина, – Давайте, давайте идеи. Это наша работа, наносить удары власти из любого положения, в любой ситуации. Как Джеки Чан.

Все по-прежнему мялись. Только я робко пробормотала:

– А кто его довел до этого?

– Что? – не поняла Ирина.

После небольшой паузы Огурцов подхватил мысль.

– Да, действительно, давайте все подумаем, почему он стал таким.

– Пропаганда насилия и национализма по государственным каналам. – сделала первый ход Маленкина, – делает ксенофобию обыденным фоном московской жизни.

– Он услышал их разговор, который они нарочно завели в его присутствии. И дал отпор фашистам. Южный темперамент, при слове «черножопый» не умеет себя сдержать. – поддержал Огурцов

– Это новая тактика скинхедов – провоцировать на драки, – вставил Перцев.

– Несомненно, разработана в недрах ФСБ.

– И не скинхеды они нынче, отрастили волосы, маскируются.

– С молчаливого согласия, если не сказать больше, одобрения властей в обществе поддерживается националистическая истерика, отравляющая сознание молодого поколения. Власть искусно внушает населению ложный выбор – или нынешний режим, или эти отморозки.

– Только не «искусно», а «исподволь». А то уж больно власть получается у нас умелая.

– Правительство окончательно упустило бразды правления страной, миф о стабильности всем надоел, чудовищные провалы уже не скрыть – но виной всему оказываются кавказцы и любые брюнеты.

Посыпались новые предложения.

– Стойте, стойте, – остановил всех Валера, – Есть одна неувязочка: Ринат Шарпеев – блондин с голубыми глазами. Это отец у него татарин, а мать русская. Южного темперамента там в помине нет. К нему, к отцу то есть, уже приезжали за интервью. Он тоже голубоглазый блондин, у татар это бывает. Отец сказал, что сын любит нарываться, в половину подросткового периода провел в детской комнате милиции. Папаша вообще сам как фашист рассуждает, чурок ругает. Пока его, Рината, то есть, уговорили походить с перевязанной головой, чтобы посолиднее было. Отпуск дали, чтобы уехал на дачу и не отсвечивал. Но вообще эти татары инертные все какие-то. Уж больно они тут хорошо устроились. То ли дело таджики…

– Валера, – прервала его Ирина – это уже полная ерунда. Ты уже получил достаточно идей. Действуй. Я знаю, ты умеешь, у тебя получится.

– Сделаем, конечно, – вздохнул Валера,

– Вот видишь, решаются же проблемы. Не дрейфь, не такое видали. Планерка окончена. По амбразурам. Ты останься.

Это было адресовано мне.

– Про «кто его довел до этого» – сама придумала?

– Нет, в Интернете где-то видела.

– Забавный контекст. Потенциально богатый. Надо его обжевать как следует. У Ваграныча была?

– Была.

– Как он там?

– Завывает. Как Вещий Олег.

– Вы на 15 этаже были? Кто еще был?

– Никого. Только мы двое.

– В 9 утра – и никого? Еще недавно туда не протолкнуться было. Сплошь министры, губернаторы, чиновники, банкиры. И все вроде бы как «мимо шли, случайно заглянули». Чтобы по 300 долларов за чашечку кофе заплатить. И чтобы не то чтобы поздороваться или поговорить – просто попасться к нему на глаза. А иногда его и не было там вовсе. Так они там и сидели часами, смехота.

– А зачем он нам?

– Мы его поддержим.

– Да он же авантюрист безбашенный. Хотя, конечно, обаятельный.

– Да, это он привёл к власти Вована, и тем самым запустил механизм уничтожения в стране гражданских свобод. Но только он один может исправить эту ошибку. А для этого ему придется стать гарантом существования в России независимых от государства СМИ. А дальше… дальше посмотрим. Пиши.

Я с энтузиазмом погрузилась в работу, пытаясь отразить каждый ньюанс личности Бориса Ваграныча и замечания Ирины.

Получилось очень даже неплохо, но интервью моё ждал жесточайший разнос.

Ирина перечеркнула практически каждое слово, при этом обозвав меня всякими обидными словами и заставила тут же при ней переписывать. Пока я, глотая слезы, переписывала, Ирина слушала диктофон и только цокала языком.

Когда я все переписала, экзекуция состоялась снова.

И снова.

Под конец, когда в моем интервью не осталось ничего ни от меня, ни от Бориса Ваграныча, Ирина пробурчала, «ладно, иди, я доделаю».

На ватных ногах я выползла из ее кабинета, и столкнулась с Огурцовым.

– Чего так долго вы там сидели? Вставляли тебе фитиль? – жизнерадостно поинтересовался он.

– Отстаньте от меня все!

– Ты что обиделась? Дурочка, только так и можно чему-то научиться. Раз Ирина тратит на тебя столько времени, значит, она в тебя верит. Ты ей за сегодняшнее еще сто раз спасибо скажешь.

Он отвел меня в кафе на первом этаже и накормил ужином. Рассказал несколько интересных вещей и вывалил кучу сплетен. Я окончательно успокоилась.

Интервью вышло на следующий день. Хотя под ним стояла моя подпись, я ничего в нем не узнала. Я выглядела восторженной идиоткой, а Борис Ваграныч – Фантомасом, вещавшим из подземелья. Почти сразу началась звонки в редакцию – недовольны были все, и особенно Кремль. Ирина, демонстративно не закрывая двери в свой кабинет, громко давая отпор очередному чиновнику, возомнившему, что можно давить на свободную газету. Она включила громкую связь – видимо для меня. В выражениях она не стеснялась, противники же давили занудством, угрозами и жалобами на свое требовательно начальство. К обеду звонки поутихли, и Ирина, все еще хмурая от неразвеянной в воздухе ругани, скупо поздравила меня с дебютом и выдала новое задание.

Это было новое интервью и с ним история повторилась почти один в один.

Ирина опять не стеснялась в выражениях, я опять ревела, Огурцов снова кормил меня супом, а утром начинался цирк со звонками.

И опять. Так за пару месяцев я обошла целую кучу знаменитостей.

Точно также она обращалась и с Наташкой.

Мы даже с ней повадились кормить друг друга обедами после каждого разноса, отставив от этой обязанности доброго Огурцова.

Так, весело в общем-то, прошел месяц. Ирина гоняла меня в хвост и в гриву, пока я просто не выучила наизусть все ее придирки.

Наконец, она заявила:

– Хватит тебя учить. Экзамен. Баранович. Готовься.

Из всего что я слышала об Барановиче, можно было составить только один портрет – серая клякса на сером фоне.