Это обстоятельство следовало бы помнить Ч. О. Диксону, О. Гейльбрунну и их хозяевам, и не забывать о конечной участи всех захватчиков. Забывчивость не может привести к добру.
Книга Ильи Вергасова "В горах Таврии" наглядно показывает непреоборимую силу патриотического народного движения, самоотверженный подвиг народа в защиту социалистической Родины. Пусть об этом не забывают все господа, одержимые политикой "холодной" и "горячей" войны, желающие бросить миллионы людей в пропасть войны.
Н. К а р п е н к о
Ч А С Т Ь П Е Р В А Я
ГЛАВА ПЕРВАЯ
В сплошной тьме ноябрьской ночи машина медленно поднималась на плато Ай-Петри. На высоте тысячи метров над морем порывистый ветер ревел и бушевал, креня фанерный кузов нашего пикапа.
В такой же темноте, не зажигая фар, мы пересекли яйлу. Шофер Петр Семенов с каким-то необыкновенным спокойствием и уверенностью повел машину под уклон по опасной горной дороге. Мы торопились. Я должен был проверить, как идут работы по взрыву моста через реку, пересекающую шоссе на северном склоне.
Наш истребительный батальон получил приказ задержать передовые отряды противника, захватившие Бахчисарай и стремящиеся кратчайшим путем выйти к морю, чтобы помешать отходу наших войск на Севастополь.
Фашистские самолеты бомбят станцию Сюрень. В фейерверке разноцветных ракет и пламени разрывов чернеют отроги скал Орлиного залета. С северо-запада доносится глухой гул - вражеская артиллерия бьет по северным подступам к Севастополю.
За крутым поворотом Семенов притормозил. Бурная река с шумом падала в пропасть. С трудом разглядели мы в темноте людей. Саперы работали молча, зло, - у всех нас плохо укладывалось в сознании, что гитлеровцы в Крыму.
К нам подошел старший группы Александр Обремский, техник-строитель из Ялты. Он доложил:
- Мост к взрыву готов.
- Где противник?
- Вошел в Коккозскую долину.
Низко над нами пролетел самолет, хлестнул по мосту пулеметной очередью.
- Стараются помешать, - сказал Обремский и поспешно повел меня под мост.
Осмотрев саперные работы, мы выставили дополнительные боковые дозоры.
- Взорвешь мост? - спросил я Обремского.
Он ответил раздельно, твердо:
- Пока я жив, ни один фашист через мост не пройдет.
- Но со взрывом не торопись. В долине есть еще наши.
Семенов развернул машину, и мы поехали обратно, в штаб батальона, располагавшийся высоко в горах, в помещении ветросиловой станции. Я думал об Обремском. Коммунист, отец большого семейства, он отказался от эвакуации. Такой человек не подведет, за мост можно не беспокоиться.
В бараки ветросиловой станции штаб перешел недавно.
Наш Алупкинский истребительный батальон располагался в подсобных помещениях Воронцовского дворца. В батальоне собрались люди самых разных возрастов и профессий, в основном - партийный и советский актив. Обязанностей у нас было много: охрана территории от десантов противника, контроль за дорогами и тропами, патрульная служба на побережье Ялта Симеиз и, конечно, военная учеба.
Обычно ранним утром комиссар батальона - бывший директор Пушкинского музея в Гурзуфе - Александр Васильевич Поздняков читал сводку Совинформбюро. После политчаса люди строились и расходились по делам: в верхнем парке дворца учились приемам штыкового боя, кололи чучела, метали гранаты, забрасывали деревянными болванками макет немецкого танка. Под густолиственными платанами белели косынки санитарок из соседнего санатория, - будущие медсестры срочно заканчивали курс.
Помню, в конце сентября меня и Позднякова вызвали в Ялтинский райком партии.
Райком партии размещался в двухэтажном особняке на Виноградной улице. В приемной секретаря райкома партии людно... Сидят военные, гражданские с усталыми глазами, подтянутые, на вид щеголеватые моряки. Всех их привели сюда неотложные дела. Начальники полевых госпиталей, главные врачи здравниц, директора совхозов, капитаны морских транспортов шли в эти дни с большими и малыми делами в райком, чтобы среди других, ждущих срочного решения вопросов, в первую очередь решить свой, как им казалось, самый главный вопрос.
В большом светлом зале нас ждали члены бюро, представитель областного комитета партии.
Секретарь райкома Борис Иванович Герасимов открыл внеочередное заседание. Герасимов - кадровый путиловец - пользовался у ялтинских коммунистов большим уважением. Все мы с тревогой ждали: что-то скажет нам Борис Иванович.
- Товарищи, фашистские войска подошли к Перекопу, - тихо начал Герасимов. - На севере Крыма идут тяжелые бои. Наши войска хорошо дерутся, но положение сложное. У врага много танков, авиации, за его плечами двухлетний опыт современной войны. Военная обстановка требует создания базы для партизанского движения и формирования боевых групп будущих отрядов. Истребительные батальоны, - Герасимов повернулся к нам, становятся ядром организации партизанской борьбы на Крымском полуострове.
На совещании нам было предложено сформировать из состава истребительного батальона третью партизанскую группу Ялтинского отряда.
Мы с Поздняковым вышли на набережную. За парапетом пенилось и клокотало море. У мола двухтрубный корабль, гремя цепями, пришвартовался к гладкому, как каток, причалу.
Мы заметили следы боевой схватки корабля в море. Нам бросились в глаза разрушенные надпалубные сооружения, пробитые осколками шлюпки, срезанный, как ножом, угол капитанского мостика...
Сутулясь от холода, мы прижались к сухой стене мола и не спускали глаз с судна. Оно было уже заякорено, но палуба еще пустовала, а едва слышимая команда неслась издалека, будто с самого мутного неба. Вскоре по трапам застучали кованые сапоги. Солдаты в касках и с автоматами бегом сошли на берег. Они оцепили прилегающий к пароходу участок...
- Выстраивают пленных, - шепнул мне комиссар.
Первая колонна пленных прошла мимо нас, за ней вторая, третья... Немцы, румыны, снова немцы. Мы жадно всматривались в пленных, нам хотелось проникнуть в их думы, понять их чувства, понять, что за люди очертя голову бросились на нашу землю. Пленные были похожи друг на друга: бледнолицые, с опущенным взглядом и неуверенной после морской качки походкой. Что-то жалкое было в их облике, и было очень трудно представить, что именно они штурмовали Одессу и что вот такие же рвутся через Перекоп.
Обезоруженные солдаты все шли и шли. От их однообразного постылого вида становилось не по себе. Мы поспешили к машине.
Ехали с потушенными фарами, но Семенов, опытный горный шофер, вел машину быстро. Далеко в море мигали сигнальные огни сторожевых катеров, а над всем уснувшим побережьем гулял теплый ветер и стояла тревожная тишина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
