фантазия, либо… Да какая разница? Если это последнее в жизни видение, пусть оно будет ярким.
— Расценивайте это как второй шанс, — сказал Вальтер. — Шанс, что почти никому и никогда не выпадает. И, должен отметить, со стартовыми позициями вам повезло.
Блондинка нахмурилась.
— Не обнадеживай его раньше времени. За все милости придется платить, и он должен это знать.
Почему-то мне вдруг стало легко на душе. Может состояние аффекта, может еще что. Но эта ситуация начинала меня забавлять.
— Так выкладывайте все карты на стол, господа, — широко улыбнулся. — Допустим, вы подарили мне новую жизнь. Чем возьмете плату? И с чего решили, что я буду вам помогать?
Дама в красном лишь сокрушенно покачала головой, словно осуждала мое легкомыслие. А ты подорвись на гранате и воскресни хрен знает где, я на твою реакцию погляжу.
— Как вас зовут? — спросил человек, которого звали Вальтером.
— Николай Петрович Бринский.
— Хорошо. Что вы о себе помните?
— Да все. Всю биографию. Только…
Только вот к моим собственным воспоминаниям начали примешиваться другие. Не мои. Словно две разные старые кинопленки порезали на куски и склеили в случайном порядке.
— Не только ваши, верно? — улыбнулся Вальтер.
— Да. Есть что-то еще. Чужие…
— Значит, все прошло гладко. Вашему сознанию нужно время, чтобы перестроиться. Это займет пару недель.
— Так чего вы от меня хотите? — настаивал я. — Давайте, жгите напалмом, что уж теперь.
Вальтер снова обменялся взглядами с Матильдой и шагнул ближе ко мне.
— Хорошо. Начну сначала. В начале двадцатого века в одной православной славянской стране царствовал государь. Правил он скверно, с каждым годом все сильнее теряя поддержку своего народа и аристократии. Еще меньше любили его супругу. Но государь женился на ней по большой любви, не послушавшись ни отца, ни матери. Советы супруги были для государя важнее, чем мнение министров и опытных вельмож. И вот однажды бунтовщики потеряли терпение, взяли да и зверски убили монаршью чету…
Я нервно усмехнулся.
— Вы что, собираетесь преподать мне урок истории Российской империи?
Мужчина слегка улыбнулся и наклонился ко мне, сверкнув странным кулоном в виде хрустальной сферы.
— А если я скажу, что это случилось не в 1918 году, как в одном из известных нам миров, а в 1903-м? И не в России, а на Балканах. И что вы, Николай Петрович, на самом деле никакой не князь Бринский…
— Ну с тем, что не князь, согласен, — криво усмехнулся я.
— …а Николай Петрович Обренович, наследный представитель свергнутой династии, правившей Королевством Сербия? И единственный наследник из рода…
Он не успел договорить. Матильда резко вскинула руку.
— Тихо! Я что-то чувствую.
Она вмиг убрала странный купол. За дверью послышался топот. Кто-то не просто шел — он бежал к нам со всех ног. В следующий миг дверь грохотом распахнулась. На пороге стоял парень в странной военной форме. Такую я раньше не видел. И в руках он держал настоящий меч — только светился он ярким фиолетовым светом, да и сам тоже был полупрозрачным, словно соткан из чистой силы.
— Вторая волна! — крикнул воин. — Их больше, гораздо больше. Машина на заднем дворе. Уходите, мы вас прикроем!
Я услышал странный звук. Не то хрипение, не то булькающее ворчание, откуда-то издалека, словно на море поднимался шторм. И отдаленный грохот, словно что-то тяжелое волочили по земле. С каким-то шипением… Отвратительный звук, нечеловеческий.
Но еще хуже было то, что моя чуйка на трандец опять сработала. Внутри снова поднялась волна чего-то ледяного, сковывающего…
— Что за вторая волна? — шепнул я.
Вальтер и дама переглянулись.
— Это по твою душу, — бросила женщина.
— В смысле?
— Твари. Они уже добрались до тебя, но мы успели вовремя тебя найти и принесли сюда. Потому и потребовался ритуал — дух покинул тело, но ты был нам нужен. Но…
— Они никогда не бросают надкушенный кусок, — хмуро сказал Вальтер и задрал рукава своего плаща. По его рукам пробежали изумрудные искры, а через мгновение все его тело окутала полупрозрачная зеленоватая вуаль. — Они питаются нашей силой, нашей кровью.
В следующий миг дом тряхнуло так, что мы все повалились на пол. Рухнули ветхие полки стеллажей, разбился старый пыльный графин, треснули оконные рамы.
— Что это было? — осторожно подняв голову, прохрипел я.
Матильда приподнялась и уставилась в окно, выбитые стекла которого немного посекли ей лицо.
— Наш эвакуационный фургон, полагаю.
Глава 2
Матильда изрекла поток такой забористой непечатной лексики, что в более спокойной обстановке даже у меня бы свернулись уши.
— Нет времени, поднимайся!
Вальтер метнулся ко мне и одним рывком поставил на ноги. Мир вокруг закачался, но я удержал равновесие. Не знаю, что было с этим телом раньше, но ощущения были такие, словно меня до этого ввели в тяжелый наркоз. Руки-ноги слушались с трудом, голова кружилась, по телу разливалась слабость. Как не вовремя.
— Кто — «они»? — хрипло спросил я. — Что это за твари такие?
Сколько я ни пытался вытащить хоть какие-то воспоминания о чудовищах из того калейдоскопа, что сейчас бушевал в моем мозгу, вспомнить ничего не вышло. Видимо, воспоминания проявлялись в хаотичном порядке.
— Шляхта, — бросил Вальтер, словно одно слово должно было все мне объяснить. — Матильда, забери артефакты.
Чего? Какая еще шляхта?
Из уроков истории я помнил, что шляхтичами вроде как назывались польские дворяне. Зачем им меня убивать? И откуда им вообще взяться в двадцать первом веке?
Но в двадцать первом ли? Хотя стоп. Они только что говорили про машину, про эвакуацию. Значит, времена должны быть более-менее близкими к моим. Значит, мир параллельный?
Пока женщина в красном торопливо запихивала в сумку какую-то книгу, несколько небольших кожаных мешочков с непонятным содержимым и искаляканные какими-то символами и записями бумажки, Вальтер выглянул в окно. С улицы до нас доносились звуки боя.
— Да, шляхта. Позже расскажу, — бросил колдун в плаще и уставился на меня. — Сейчас от тебя требуется только выжить. Не лезь на рожон и держись за моей спиной, если нападут. Понял?
Может еще изобразить из себя агнца на закланье?
— Ну, допустим, — проворчал я.
— Сейчас не время геройствовать. Даже если тебе очень захочется с ними сразиться, лучше этого не делать. Ты еще не контролируешь свои способности и своим ударом только перетянешь их внимание на себя. Напомню, что предыдущего владельца этого тела шляхта прикончила, а уж он с рождения учился пользоваться своим даром.
— Да понял я, понял, — проворчал я. Вальтер говорил дело. Впрочем, у меня все-таки чесались руки понять, что же за сила такая бурлила и кипятила
