О красоте Габриелы ходили легенды по всей стране. Она выросла в графстве Уэллингшир, неподалеку от королевского дворца, вела уединенный образ жизни, а достигнув совершеннолетия, была представлена ко двору. В сопровождении отца, барона Джеффри из Уэллингшира, Габриела была удостоена аудиенции короля. Встреча длилась не более десяти минут, но этого оказалось достаточно, чтобы король Иоанн был пленен ее красотой.
Иоанн славился своим распутством. Соблазнять жен или дочерей своих баронов было для него делом обычным.
Впрочем, Габриелу он не трогал, поскольку ее отец был одним из самых влиятельных и могущественных баронов Англии.
Иоанну и без того хватало распрей под боком. Очередная проблема была ему не нужна. На него нападали со всех сторон, хотя он был уверен, что его вины в том не было. Разногласия с папой Иннокентием III в последнее время лишь усугубились. Поскольку Иоанн отказывался признать назначение папой Стивена Ленгтона епископом Кентерберийским, папа наложил на Англию интердикт.[2] Все службы были отменены, за исключением крещений и исповедей. Но поскольку епископы и священники разбежались, скрываясь от гнева Иоанна, то и эти две службы посетить было практически невозможно.
Отлучение буквально взбесило Иоанна, и он конфисковал все церковные земли и имущество.
Реакция папы была суровой. Он отлучил от церкви и самого Иоанна, лишив его права на престол и правление страной. Он не только отлучил от церкви и без того черную душу Иоанна, чье место в аду, но и освободил его подданных от присяги на верность сюзерену. Теперь бароны больше не обязаны были ему подчиняться.
Из достоверных источников Иоанн знал, что король Франции претендует на английский престол и некоторые бароны подбивают его на вторжение. И хотя король Иоанн был уверен в своих силах и способностях защитить трон, это могло отнять много сил и средств.
Были у короля и другие проблемы. Восстания в Уэльсе и Шотландии становились все более организованными. Король Шотландии, Уильям, его не беспокоил. Он уже присягнул на верность Иоанну. Головной болью короля были горцы. Король Уильям заверял его, что держит кланы в узде, но вожди не слушали никого, кроме старейшин клана.
Чем дальше на север, тем сильнее свирепствовали кланы. Междоусобиц было столько, что за всеми и не уследишь.
Лишь один шотландский вождь, уже преклонного возраста, не представлял угрозы и пользовался заслуженным уважением: Алан Монро. Он был кроток нравом, что для вождя шотландского клана дело неслыханное. Он не роптал, не собирался расширять владения. Возможно, именно поэтому завоевал уважение и любовь.
Чтобы усмирить некоторых ретивых баронов, король Иоанн прислушался к совету шотландского короля и назначил свадьбу леди Габриелы с Аланом Монро. И хотя нужды в том не было, он увеличил ее приданое крупным наделом земли в Северном нагорье. Долина, которую он намеревался подарить молодоженам, называлась Финнис-Флэт. Дом вождя Монро находился в ее юго-восточном конце.
Помолвка на какое-то время успокоит мятежных шотландских баронов, и королю Уильяму не придется подавлять очередной мятеж. Беда в том, что, испытывая симпатии к своим северным собратьям, к восстанию могут присоединиться жители шотландских предгорий.
Когда Алану Монро предложили взять в жены Габриелу, тот с радостью согласился. Он надеялся, что с протекцией короля Иоанна соседние кланы перестанут претендовать на Финнис-Флэт и на его земле наступит долгожданный мир.
Против помолвки возражали только двое: Перси и Косуолд, но с их мнением Иоанн не считался.
Отец Габриелы, Джеффри, также одобрил помолвку. Ему очень хотелось, чтобы дочь осталась в Англии и вышла замуж за настоящего английского барона, дабы он мог навещать ее и внуков, тем не менее он понимал, что Габриела не будет в безопасности до тех пор, пока Иоанн сидит на троне. Барон Джеффри видел, какие похотливые взгляды король бросает на Габриелу. От дальнего родственника, вождя Бьюкенена, он слышал, что шотландский барон, будущий муж Габриелы, человек достойный и не обидит его дочь. Что в устах Бьюкенена было высшей похвалой, поскольку шотландцы никого не жаловали, кроме членов своего клана. Барон Джеффри и вождь Бьюкенен приходились друг другу родственниками по линии жены барона, однако вождь терпеть не мог отца Габриелы, поскольку ненавидел все связанное с Англией, хотя по иронии судьбы сам взял в жены английскую леди.
С благословения короля Иоанна и с согласия барона Джеффри назначили дату свадьбы. Единственным человеком, чьего мнения не спросили и кого поставили в известность в последнюю очередь, была сама принцесса Габриела.
Глава 3
За день до отъезда из Сент-Била у барона Косуолда появилась надежда.
Король Иоанн дал ему какое-то бессмысленное поручение, и он хотел как можно скорее выполнить его. Король наконец-то пообещал ему, что по возвращении в Англию Габриела будет принадлежать ему, Косуолду. Он также заверил Косуолда, что отец Габриелы, презиравший королевского фаворита, не станет чинить препятствий и даст согласие на свадьбу.
Косуолду также было известно, что король послал его соперника, барона Перси, на север, к королю Уильяму. Его поручение требовало времени, и Косуолд рассчитывал вернуться раньше и сыграть свадьбу, пока Перси в отъезде.
Король дал Косуолду совершенно четкие указания. Он должен убедиться, что управляющий, вечно недовольный жизнью низкорослый мужчина по имени Эмерли, которого король Иоанн поставил наместником земель Сент-Била, не обворовывает его.
Иоанн завоевал королевство Сент-Бил несколько лет назад и в жестоком сражении едва не разрушил все до основания. Как только земли оказались в его распоряжении, он приказал обыскать дворец и все церкви. Он хотел знать, остались ли какие-либо сокровища. Король не доверял никому, даже человеку, которого сам назначил присматривать за новыми владениями Короны.
Король все еще не мог забыть слухи о спрятанном золоте, хотя сам считал это полной чепухой. И все же было в этом деле что-то загадочное, и он хотел, чтобы Косуолд разведал, как обстоят дела. Иоанн не верил отчетам Эмерли.
Когда Эмерли впервые появился в Сент-Биле, он опросил каждого старше двадцати. И в ответ услышал примерно одно и то же. До всех доходили слухи о сокровищах. Одни считали, что золото досталось папе, другие – что сокровища украл король Иоанн. Косуолд тоже ничего толком не узнал.
День близился к завершению, и уже стало прохладно, когда Косуолд вышел размять ноги из королевского дворца. Тропинка вела по склону холма к порту. С высоты он видел, как его люди загружают вещи на корабль, готовый к отплытию в Англию. Еще до наступления темноты он будет в каюте, ожидая отлива.
