class="p1">Нет, ну это на самом деле значительно упрощает ситуацию. Теперь бы ещё разложить всё по полочкам, и жизнь, возможно, наладится.
Кстати, по факту оказалось, что не такая я и толстая. Пухля, конечно, но не ПУХЛЯ-а-а. Блин, вот бабы – ненормальные создания. Мне тут, понимаешь, мужа спасать, неведомо каким способом и, возможно, целый мир вместе с ним, а я в первую очередь волнуюсь за собственные габариты. Ну не дура ли? На этой оптимистичной ноте уселась за стол.
– Мира – травница я. – без экивоков представилась тётка. А ты теперь – Александра, моя племянница. Привыкай.
Было очевидно, что хозяйке вообще не нравится всё, что происходит и разговаривает она со мной вынужденно, от полного отсутствия выбора. М-м-да, начало так себе. Ладно, я уже всё равно ввязалась, а война план покажет.
– Мира, расскажите…
– Да не выкай, чай не барыня я.
Вот, гангрена, что ж ты зуб-то на меня заранее наточила? Я начинала тихонько закипать:
– Ладно. Давай прямо. Я вообще не горю желанием оставаться в этом мире дольше, чем потребуется. И потом, я надеюсь не угробила твою племянницу своим появлением?
– Нет, она спит. Когда ты уйдёшь – вернётся.
Мария как-то горестно выдохнула, плечи её опустились, взгляд застыл в одной точке, только пальцы медленно теребили кусочек хлебного мякиша. Всю мою внутреннюю боевую браваду щемящей волной смыла жалость к этой красивой, сильной и, отчего-то, очень несчастной женщине.
– Расскажи мне, что знаешь, и что тебя так тревожит.
– Мало знаю. Ладно – ещё раз выдохнула Мира. – Александра – дочь моей сестры, Катерины, она тоже травница. В Одраде. Да посильнее меня будет. Была. Убили её. А Сашка вот сбежать сумела. До меня неделю добиралась, а добралась, так в горячку и впала. Ничего рассказать толком не успела. Что-то у них в столице неладное творится, отчего по всему миру беда ползёт. Все, кто умеет – чувствуют её. И я чую. Идёт беда. Через господина ихнего. Катерина поняла, помочь пыталась. Её и убили.
Так вот оно что. Всё вставало на свои места. У хозяйки моей горе – сестру убили, мир катится в тартарары, а тут я. Кто такая? Зачем явилась? Чего от меня ожидать?
– Лешак – продолжила она…
– Кто?
– Ну, дед твой свободно туда-сюда прыгает, правда ненадолго. Так вот приходил, сказал, что идти тебе к горной ведьме надо. Опасная она, ненашенская. И сильная. Объявилась из-за гор, никого не подпускает. Но дед считает, что только она подскажет, как с напастью справиться можно. Если захочет. Потому, как и беда эта – ненашенская – тоже из-за гор пришла. Ещё сказал, что сила в тебе есть. Да я и сама вижу. Только слышать ты её не научена. Так что того, аккуратней будь, пока с даром своим не поладишь. Учить тебя некогда, сама разберёшься.
Тётка вдруг смягчилась, словно устыдившись своей резкости:
– Э-эх, девонька, тяжёлую ношу принимаешь. Ты-то чего ради пошла на такое?
– Дед не сказал? Мне мужа спасать надо, он у меня там между жизнью и смертью замер.
– Понятно. – глаза Миры ещё немного потеплели. – Александру мне сбереги, никого больше не осталось.
– Она не очнётся?
– Не очнётся. – невесело усмехнулась Мира. – Ты сильнее. Но её знания тебе помогут. Её ведь мать учила.
Миру жалко. Представляю, каково ей сейчас смотреть на меня. Я почти физически чувствовала её боль. Надо было подумать. Голова шла кругом. Захотелось сжать её руками. Всё, стоп. Некогда кваситься. Встряхиваемся. Уныние ещё никогда никому не помогла.
Так, дед ещё дома сказал, не спасу мужа – не будет добра этому миру. Со слов травницы зло через господина там какого-то идёт. Так выходит он что, этот самый господин и есть? Только не это!
– Ты что, прототипом попроще обзавестись не мог? – мысленно прошипела я Коту.
Простите, ну не могу я строго серьёзно относиться ко всему, что сейчас со мной происходит – трёкнуться можно.
Сперва, значит, к пугалу местному могучему и недружелюбному топать надо, в сомнительной надежде на союзничество. К ведьме то есть. Потом… Нихрена не ясно, что потом. Ладно. Думать будем и одновременно соображать. Выбора нет, отступать некуда. Муж у меня один и ему нужна моя помощь. Значит, сделаю всё, что смогу, и немного больше. Надо за него мир спасти – будем спасать.
Травница, внимательно наблюдавшая за тем, как я морщу ум, видимо почуяла мою решимость, накрыла своей тёплой ладонью мою.
– Молодец, девка, не испугалась. Значит, пободаемся. Во мне тоже силы чуток есть, чай не одними травками хвори лечатся. Совсем худо будет – зови – ты умеешь. Я услышу и отдам. Клянусь, тебе – всю отдам. За сестру поквитаюсь. Да и, если сейчас зло не остановить, – все сгинем. По травницам весточку пущу – откликнутся. Нам теперь всем в едино надо – одно на всех лихо.
Мира встала и как-то даже выше стала. Её глаза тоже осветила решимость. Боль, конечно, никуда не денется, но загонится куда-нибудь поглубже, будет ныть, саднить, но не поглощать, сковывая сердце, лишая сил.
– Ешь, девонька, потом поговорим – хозяйка смущенно улыбнулась – Никак язык не поворачивается тебя Александрой назвать.
– Зови меня Алиной – это мое имя.
– Нет, не дай бог, кто случайно услышит – греха не оберёмся.
Я и вправду была голодна, поэтому не стала тянуть кота за хвост, села и нормально поела. Еда была простая, сытная и вкусная. Мясо, запечённое с травками, варёная картошка, квашеная капустка, сметана, пирожки с яйцом и луком – когда ж она это все богачество наготовила?
Кажется, травницы здесь не бедствуют. Оно и понятно – очевидно, местные несут. Судя по еде и благоустройству дома, я попала в очень похожий на наш мир, только в ранешние времена (слава богу, не в первобытный строй).
Водопровода не видно, но печки имеются. А еще здесь была магия, пока непонятно какая потому, как никаких необыкновенных предметов, вещей и приспособлений я не наблюдала. В общем, не так, чтобы они тут одним щелчком дворцы себе ваяли.
Короче, следовало пойти осмотреться, с Мирой спокойно поговорить о том, как тут всё устроено. Все-таки мне здесь какое-то время находиться и бурную деятельность развивать.
Думать о том, что у меня что-то не получится, я себе запретила. Достаточно размытое это "что-то", но получиться должно обязательно. Я много чего не умею в этой жизни, но, кое-что и могу. Главное – соображалка, вроде, варит – учусь быстро. Просто верить, и баста, иначе страх парализует волю.
Спустилась во
