Читаем без скачивания Дочь Севера - Берристер Инга

— Ни то, ни другое. Мне просто холодно. Она увидела его усмешку.

— Конечно, конечно, — согласился он. — Итак, ты хочешь, чтобы я публично соблазнил тебя. — Он сказал это так, будто ему уже надоело мучить ее, как домашнему коту надоедает мучить пойманную мышь. Но этот мужчина вовсе не был похож на домашнее животное, скорее, на неприрученного зверя. — Почему? Скажи мне!

Амели глубоко вздохнула.

— Это очень длинная и запутанная история, — предупредила она.

— Расскажи мне, — повторил он снова.

Амели ненадолго закрыла глаза, чтобы привести запутанные мысли в порядок, затем открыла их снова и тихо начала:

— Мой отец был атташе во французском посольстве. Он встретился с моей матерью здесь, в Марокко, когда работал в здешнем посольстве. Они полюбили друг друга, но ее отец был против. У него были другие планы относительно моей мамы. Он считал, что дочь должна ему полностью повиноваться и в конце концов быть использованной в качестве разменной фигуры во благо семьи, каким оно ему виделось.

Амели вдруг уловила в собственном голосе гнев и горечь, которые переполняли ее. Смесь старой боли ее матери и ее собственного протеста.

— Дедушка отказался от моей матери, когда они с моим отцом вопреки его воле покинули страну. И с тех пор само ее имя оказалось в их семье под запретом. Но она-то мне много рассказывала о нем. Он был сущим тираном! — Глаза Амели мстительно сузились.

Отдышавшись, она продолжала:

— Мои родители были очень счастливы вместе. А потом они погибли в автокатастрофе, когда мне было семнадцать. Я переехала во Францию к своей крестной матери. Мой отец и она тоже познакомились здесь, когда Бланш работала во французском посольстве в Марокко. Она радушно приняла меня и окружила заботой. Мы хорошо поладили. Я окончила университет, затем путешествовала вместе с крестной, работала в «Красном Кресте» и даже собиралась… собираюсь получить степень магистра. Но потом… Некоторое время назад в Париж приехал мой дядя и связался с крестной.

Он сказал ей, что дедушка хочет встретиться со мной и просит, чтобы я приехала в Марокко. Я помнила, какую сильную боль он причинил моей матери, и, понятное дело, не хотела иметь с ним ничего общего. Мама никогда не прекращала надеяться, что он простит ее, ответит на ее письма, сделает шаг навстречу, но этого не произошло. Даже когда мои родители погибли, никто из маминой семьи не приехал на похороны. Он не позволил им это сделать!

Амели сморгнула выступившие было на глазах слезы гнева и боли.

— Крестная умоляла меня смягчиться. Она говорила, что мои родители хотели бы, чтобы я сделала этот шаг, и семья наконец воссоединилась. Сказала, что мой дедушка — один из владельцев огромной сети гостиниц, что он предложил нам с крестной приехать и остановиться в его отеле, чтобы мы с ним могли получше узнать друг друга. Я хотела отказаться, но… — Она замолчала, покачав головой. — Я решила, что должна приехать ради моей матери. Но если бы я знала, какова реальная причина этого приглашения!

— Реальная причина? — резко переспросил он.

— Да, была причина, — с горечью повторила она. — В тот же день в отель приехал дядя со своей женой и сыном, моим двоюродным братом Ахмадом. Ему только пятнадцать лет… Они сказали, что мой дедушка плохо себя чувствует и поэтому не смог приехать. У него больное сердце, и его доктор запретил ему покидать постель и велел избегать любых волнений. Я поверила им. Но мой юный кузен, улучив момент, когда мы остались с ним одни, с юношеской непосредственностью раскрыл мне все карты, даже не представляя, какую услугу мне оказывает! Амели с горечью покачала головой.

— На самом деле, ни раскаяние, ни примирение вовсе не входило в планы этого человека. Нет! Все, что он хотел, это выдать меня замуж за одного из своих деловых партнеров! Вдобавок ко всему, моя крестная сочла это хорошей идеей. А когда я прямо спросила ее об этом, начала все отрицать. Но когда она неожиданно отправилась в Бейрут, якобы по срочным делам, прихватив при этом мои документы, у меня рассеялись последние сомнения на ее счет! Когда Бланш что-то решает, ее не переспоришь! В свое время у нее было прозвище «железная леди». Знаете, что она мне сказала? «Просто встреться с парнем, Амели, будь хорошей девочкой. Вреда ведь не будет, правда? Может быть, он тебе даже понравится. Посмотри на французскую знать. Всех женили их родители, и это принесло свои плоды, а браки по любви — это ерунда. Стерпится — слюбится. И потом, из рассказов твоего дяди я поняла, что у тебя с Шейхом Джалилем много общего. В министерстве иностранных дел все будут просто в восторге. Это очень укрепит наши отношения с Марокко». Как вам это нравится?

— Ты хочешь сказать, что твой дедушка хочет, чтобы ты вышла замуж за человека, с которым он играет в гольф и который является его деловым партнером, просто для того, чтобы повысить свой рейтинг в дипломатических кругах? — резко прервал серфер гневную тираду Амели.

Она не обратила внимание на то, с каким недоверием это было сказано.

— Ну, крестная могла сколько угодно уверять меня в том, что это единственная мотивация моего дедушки, но я не настолько глупа, чтобы поверить в это, — едко ответила она ему. — Из того, что я узнала от Ахмада, я поняла, что мой дедушка хочет, чтобы я вышла замуж за этого человека, потому что он не только является его совладельцем по гостиничному комплексу, но и тесно связан с королевской семьей Марокко. Моя мама должна была выйти замуж за двоюродного брата короля до того, как она встретилась с моим отцом и влюбилась в него. Ее отец, мой дедушка, считал этот брак очень престижным, ведь он открывал перед ним такие возможности! Думаю, что он был рад моему приезду, потому что я могу заменить мою мать в его амбициозных планах!

— Тебя беспокоит твоя смешанная кровь? — Его неожиданный вопрос застал Амели врасплох.

— Беспокоит? — Она напряглась и гордо вздернула подбородок. — С какой стати? Я горжусь, что я — плод любви моих родителей и не стыжусь того, что стала такой, какая есть.

— Ты не поняла меня. Беспокойство, о котором я говорил, может быть вызвано смесью холода севера с жаром пустыни. Бретонская кровь смешалась с кровью бедуинов, желание осесть где-нибудь и пустить корни борется с инстинктами кочевников. Ты никогда не ощущала, что тебя разрывают на части две разные культуры? Как будто ты часть их и одновременно чужая им обеим?

Его слова поразительно точно выразили переживания Амели, которые сама она никак не могла для себя сформулировать. Она надолго замолчала, переваривая услышанное. Как он смог понять, что она чувствует? Амели ощутила, как повсюду на ее коже короткие волоски встали дыбом, как от электричества, в присутствии этой непонятной силы, позволившей ему заглянуть в ее душу так глубоко.

— Я то, что я есть, — твердо сказала она ему, стараясь не обращать внимания на нахлынувшие чувства.

— А что ты есть?

Гнев начал застилать ей глаза.

— Я современная, независимая женщина, которая не позволит, чтобы ею манипулировали и использовали в угоду старому лжецу.

Мужчина пожал плечами.

— Если ты не хочешь выходить замуж за того человека, которого тебе выбрал дед, почему бы тебе просто не сказать ему об этом?

— Все не так просто, — пришлось признаться Амели. — Конечно, я сказала крестной, что не собираюсь даже встречаться с этим человеком, не то что выходить за него замуж. И именно тогда она решила уехать и забрала мой паспорт, чтобы у меня, по ее выражению, было время познакомиться с дедушкой, поглубже узнать свое культурное наследие, но, конечно, я поняла, на что она надеется. Если я останусь здесь, на попечении моего дедушки, ему удастся убедить меня сделать то, что ему нужно. Крестная уходит на пенсию в следующем году, и она, без сомнения, надеется, что правительство щедро вознаградит ее за работу, в том числе и за то, что она организовала женитьбу Шейха Джалиля. Тогда она сможет воплотить свою мечту и организовать фонд помощи военным жертвам. И, самое худшее, вся моя семья считает, что я должна быть просто в восторге от мысли, что этот человек рассматривает возможность жениться на мне!