лишь для того, чтобы предъявить свой ультиматум?
— Я, — с убийственной лаконичностью подтвердила хитокири.
Все считали её погибшей. Находились свидетели, которые клялись, будто своими глазами видели труп. Возможно, так оно и было. Значит, она стала единственной, кому удалось вернуться из мира теней обратно к живым. Или была разыграна поистине грандиозная мистификация.
— Слухи о моей смерти оказались… преувеличены, — протянула воительница. — Меня непросто убить. Хотя отдаю должное вашим агентам — на этот раз они были близки. Опасно близки. Я даже начала беспокоиться за своего двойника.
— Наши… агенты?
Если кто-то из архонтов отдал приказ о ликвидации, то сделал это тайно, в обход остальных.
— Не стоит разыгрывать передо мной неведение, архонт Перро. Вы не только совершили непростительный грех, но и первыми нарушили перемирие. Время пожинать плоды принятых решений. Кровь порождает кровь.
Даже если покушение было следствием каких-то интриг, то Ксандрия о них всё равно уже не узнает.
— Знаете, во всём этом есть своеобразная ирония, — сказала она. — Неужели Доминион готов разрушить столь желанный мир — и всё из-за какой-то пряди волос? Даже не из-за покушения?
— Мне случалось убивать и за меньшее. Но в вашем случае Тайный совет отказался ратифицировать убийство, сославшись на недостаток доказательств, — нехотя призналась хитокири. — Мне пришлось взять дело в свои руки. Этого требует мой долг.
Как бы ни досаждала Перро Доминиону, но приговор ей вынес один-единственный человек.
От смерти архонта отделяло несколько вздохов. Она совершила множество преступлений против человечества, но теперь должна умереть за грехи своего сына. Даже зная, что умрёт, зная, что у неё нет ни единого шанса, она продолжала цепляться за бесполезный пистолет. Она не могла пересилить себя, не могла просто так сдаться.
— Если у вас нет санкции правительства, то вы идёте против своего долга перед императором. Вы готовы к последствиям?
— Раз вы знаете про круги долгов, то должны знать и то, что в некоторых случаях личный долг главенствует. Сейчас как раз тот самый случай.
— Я умру за то, что родила мужчину. — Смех зародился внутри неё и искал выход наружу.
Она умрёт за то, что в этом мире было принято превозносить как высшую добродетель.
— Нет. Вы умрёте за то, что не смогли дать ему достойное воспитание и не смогли научить уважать обычаи другого народа, по праву занимающего более высокое место в иерархии. Всем вам надлежит подчиняться. Только полное объединение приведёт человечество к процветанию.
— Мы не подчинимся. Доминиону ведомо лишь рабство.
— Тогда вас ждёт священная война.
Раздалась серия тихих металлических щелчков, и на ковёр упало что-то блестящее и многогранное. Со стороны это выглядело так, будто рука хитокири внезапно удлинилась.
Мстительные духи ночного меча ждали своего часа. Любой, кто увидит их, должен умереть.
— Кто я? — спросила тьма, жаждущая крови и принявшая форму несуществующей Сато Сакуры, одинокой хитокири из клана Серас, пересёкшей полмира и ищущей мести вдали от дома.
Ксандрия ответила без всякой почтительности, пропустив официальные титулы:
— Ты Принцесса Шрамов.
Воительница чуть улыбнулась, услышав это.
— Смелые слова.
Никто не называл её так в лицо — по слухам, это приводило прославленную хитокири в бешенство. Но через несколько ударов сердца Ксандрии станет всё равно.
— Вы ошиблись, архонт Перро, — сказала хитокири. — Я не Принцесса Шрамов. Я — конец всего вашего рода. Ваши дети мертвы. Теперь я убью вас. Потом убью всех остальных членов Дома Перро. Я стану убивать всех, кто посмеет произнести имя вашего рода. Я уничтожу ваши памятные архивы. От вас не останется ни единого следа. Путь вашей жизни достиг меня, и дальше идти ему не суждено. Я — забвение всего, чем вы дорожили. Мой путь завершается здесь.
Снова щёлкнула сталь.
— Что Серас требует — Серас забирает. Никаких исключений.
Старая поговорка, точно выражающая безжалостность Дома Серас, для которого цель всегда оправдывала средства. Они не только сводят всех своих врагов в могилу, но и вдобавок плюют в неё напоследок, злорадно ухмыляясь.
— Жестокость — болезнь, которой страдает вся ваша метрополия, — бросила Ксандрия. — Таких как вы всегда сопровождает смерть.
— Мы давние враги, — согласилась хитокири. — И знаем слабые места друг друга. Изъян Конфедерации — страх. Думаете, фальшивые улыбки скрывают его? Нет, не скрывают. Вы порабощены им. Из-за него вы бесконтрольно технолизируете свои тела, теряете свою душу, и вырождаетесь до состояния червей, пока мы отвоёвываем планету у химер. Так и будете ждать, пока все былые достижения обратятся в прах?
— Довольно.
— Да, пожалуй. Обмен оскорблениями утомляет. Не стоит омрачать ночь смерти лишними разговорами.
— Убейте меня и будьте прокляты. Престол Масок не простит вам этого.
— Можете гордиться, архонт, — сказала воительница. И напоследок добавила: — Не каждому суждено принять почётную смерть от Акудзики.
Единственный удар снёс Перро голову с плеч. Затухающий взор успел заметить…
…тело, заваливающееся на кровать в фонтане крови.
…сегментированную плеть, вновь собравшуюся в единый метаклинок.
…и хитокири, выходящую из спальни.
Второй метаклинок был закреплён на спине. Дредлоки воительница собирала в большую шишку на затылке, по обычаю родовой знати. Ей предстояло убить ещё множество людей — Дом Перро славился своим плодородием.
— И лишь когда падёт тень, вы узрите истинную тьму.
В клановых войнах очень важно, чья именно кровь будет пролита. Так было и так будет всегда. Даже смерть не освобождала от долгов, которыми поступки обременяли род.
— Вечную тьму.
Милосердное забвение поглотило архонта.
Глава II
Берн, столица Европейской конфедерации.
Серый город, покрытый следами давней войны, промышленной грязью и славой, но всё ещё сохранивший былое величие. Люди теснились в шпилях, жилых блоках и на улицах. Колоссальные конструкции разрастались, ветшали, разрушались и перестраивались. Среди городской застройки выделялись уцелевшие немногочисленные парки, похожие на вкрапления пятен зелени.
На фоне жилых массивов высились угольно-чёрные башни Цитадели, украшенные контрфорсами, аркбутанами и пинаклями. Островерхние крыши и облицовка стен были испачканы жирным блестящим налётом, несмотря на усилия многочисленной обслуги; среди зубцов теснились дозорные башни, кластеры сенсорных систем и батареи тяжёлых орудий. Всё это опутывала сложная сеть мостов, переходов и галерей.
Здесь размещалось одно из крупнейших ведомств Конфедерации, плетущее интриги и заговоры — министерство будущего. В очередной раз Цитадели предстояло стать колыбелью масштабных событий, которые изменят мир.
* * *
Советница Минерва Дюпре шла в капеллу, расположенную в восточном крыле Цитадели. Её шаги и постукивания окованной сталью трости эхом разносились по коридору, отражались от стен и терялись в тени нервюрных сводов. В стенных нишах стояли изваяния, вглядывающиеся в полумрак железными лицами; это были не
