Конечно, без помощи родственников такую до неприличия блестящую карьеру сделал бы разве что великий герой. А Литисай героем не был.
Хотя трусом, между прочим, не был тоже…
Тем временем успокоившаяся Румра сказала ворчливо:
— Ох, не быть тут добру, помяни мое слово! Нехорошие здесь места. И название у форта нехорошее — Шевистур, Болотная крепость! Сам знаешь, чьи они, болота-то…
Литисай не хуже Румры знал, что среди многочисленных имен Хозяйки Зла есть и прозвище Болотная Госпожа. И ему тоже не нравилось название крепости. Но признаваться в этом не хотелось.
— Здешние болота принадлежат королю Силурана, — хмуро ответил он.
— Это отсюда на нас полезут войной всякие ящеры и тролли, да?
— Румра, — изумился Литисай, — ты что, не знаешь, зачем тут крепость поставлена?
— А когда мне было узнавать? Мне сказали: есть место шайвигара в новой крепости, живо собирайся, не то проворонишь должность. И что-то про ящеров и троллей…
— А меня что ж не спросила?
— А когда? Помнишь, какие дни были, демон их забери?
Возразить было нечего. Конец прошлого года и начало нынешнего и впрямь выдались суматошные. Маленький гарнизон добирался до Шевистура, прорубая путь для саней на заросших зимних тропах, постоянно ожидая нападения хищных Подгорных Тварей — еще хвала Безликим, что обошлось без потерь… А добравшись до места, в хлопотах обживались в крепости, на скорую руку возведенной местными мужиками под командой поставленного королем строителя. Строитель-то был толковый, но за мужичьем в одиночку ему было не углядеть, да и время поджимало: в промерзшую землю бревна не очень-то вобьешь. А потому гарнизон напоролся на уймищу недоделок: где крыша течет, где щели не проложены мхом или паклей, где в погребе забыли сделать ступеньки, где в бараке нары не сколочены… всего и не перечислить! В невероятном количестве таскали воду из проруби — не только для питья и стряпни: еще и поливали крутой склон, чтобы ледяная корка помешала любым врагам штурмовать холм. Запасали дрова. Охотились, потому что провианта с собой прихватили в обрез, самый скудный паек, в расчете на то, что приварок к этому скудному пайку можно будет добыть на месте.
Литисай так выматывался, что засыпал прямо в одежде, едва успев скинуть сапоги. В маленькой крепости едва не пропустили начало нового года. Но вспомнили все-таки, и жгли, как положено, всю ночь костры, чтоб сгорели невзгоды и напасти уходящего года…
— А если что-то знаешь, — мирно продолжила Румра, — возьми да расскажи. Да не только мне, но и десятникам — пусть солдатам растолкуют, а то по баракам ходят слухи, один другого страшнее.
Молодой дарнигар приосанился: в кои-то веки он знал больше других! И на совет насчет десятников не обиделся, отложил его себе в память: вот к вечеру так и сделает…
— Мне и самому не все известно. Не знаю, зачем этой осенью король с дружиной отправился вверх по Тагизарне — вот в эти самые места. Разное болтают: кто про магический талисман, кто про заговор… ладно, не наше дело. Зато знаю, что как раз в это время из-за Грани выполз отряд ящеров. Ты, наверное, слышала, что за Гранью из-за злого колдовства смялись и перепутались несколько миров, получился ком из прозрачных движущихся складок. Идешь, скажем, по лесу, в сторону шагнешь — окажешься в пустыне…
— Слыхала такое, но не знаю, что правда, а что брехня. Так оттуда заявились ящеры?
— Ну да. Им там скверно живется, особенно самкам и малышам. Снесет самка яйца, а тут подкатит другая складка — да хоть та же пустыня! — и не вылупятся детеныши. Взрослые-то убегут, а яйца с места двигать нельзя…
— Откуда ж людям про ящеровы беды известно? — подозрительно спросила Румра.
— А сами ящеры и рассказали.
— Они еще и разговаривают?! — ахнула женщина.
— И даже по-нашему, хоть и не очень хорошо. Но у короля есть переводчик, который знает их язык… Так вот, вылез из-за Грани отряд — наш мир завоевывать. Конечно, перебили бы этих завоевателей, но они бы успели крепко попортить людям жизнь. К счастью, до крови не дошло. Удалось с ними объясниться по-хорошему. Оказалось, что всерьез им нужно только здешнее болото, чтоб самки выводили там детенышей. Крестьяне называют болото Смрадным. И еще Козьей Погибелью. Там даже ягоды не собирают. И король решил эту трясину сдать ящерам в аренду.
— А чем они будут платить?
— Не знаю, но за Гранью много всякой полезной всячины. По весне сюда прибудут посланцы короля для переговоров.
— Говоришь, у нас даже переводчик есть?
— Переводчица. Супруга нашего Хранителя. Дочь Клана Вепря. Госпоже от предков-магов достался Дар — любой язык она понимает как родной.
— Ух ты… значит, в Шевистуре будут жить двое Детей Кланов? — благоговейно шепнула женщина. — Сам Хранитель и его жена…
Литисай кивнул. Его тоже волновала мысль о приезде высокородных господ. Ни в Силуране, ни в соседних странах не было знати выше, чем Дети Кланов — потомки двенадцати великих магов древности.
— А где сейчас ящеры? — продолжала допытываться Румра.
— До весны ушли за Грань, они холода не любят. А король приказал поставить здесь крепость. Мало ли чего учудят ящеры! У государя в свите был человек, знающий толк в строительстве, ему король и велел согнать окрестных мужиков на работу.
— Ясно… Значит, ящеров мы до весны не увидим?
— Увидеть-то можно. Трое остались изучать наш язык.
— Да ну?! И где устроились, неужто в деревне?
— В «Посохе чародея». Король заплатил хозяину постоялого двора, чтоб тот их приютил.
— Надо бы съездить да посмотреть, — задумчиво протянула Румра. — А то весной увидишь — вдруг да испугаешься с непривычки! А нам пугаться нельзя, на нас солдаты смотрят.
— А поедем! — загорелся молодой дарнигар. — Главные дела сделаны…
Литисаю действительно хотелось взглянуть на ящеров и отдохнуть от опостылевших хозяйственных забот. Но была и тайная мыслишка: на постоялом дворе можно узнать что-нибудь о загадочных надписях. Вдруг эти «барсучьи хороводы» и «пьяные караси» — попросту названия речушек, озер, скал?
— Поедем, Румра! Поедем прямо завтра! В сотне два старших десятника. Один за тебя останется, другой — за меня.
— Я за себя оставлю Ашташа, — мстительно заявила Румра. — Пусть покрутится…
* * *
Берега Тагизарны, конечно, глухомань, но и совсем безлюдными их не назовешь. Подмерзла непролазная грязь, лег на землю снег — и вот уже под сапогами, копытами и санными полозьями обозначилась лесная дорога.
По дороге этой неспешно брела, опираясь на посох, крупная, толстая старуха в суконном плаще с капюшоном и мужских сапогах. Холщовая сума через плечо выдавала в старухе побирушку, но в остальном женщина выглядела не так уж и нищенски. И сапоги, и плащ с побитой молью меховой оторочкой, и темное платье были хоть и поношенными, но вполне еще добротными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
