навстречу. Взор мужчины будто прояснился и по лицу пробежала волна непонятных эмоций. Удивление, неверие и … радость. Да, радость. Лине даже показалось, что глаза его заблестели. Но только на секунду-другую. Потом же будто холодной водой его окатило. Лицо раненого утратило всякое выражение и стало каменным и непроницаемым.
— Человек? — отрывисто сказал он и пробуравил Лину взглядом. Вскоре взор его стал расфокусированным и зрачки сузились в точку, быстро двигаясь из стороны в сторону.
Лина замерла. У нее было такое чувство, будто ее просвечивают рентгеновским аппаратом. Девушка даже не заметила, как приняла боевую стойку. Глаза мужчины расширились и он внимательно посмотрел на нее.
— Кто наставник? — прохрипел раненый, не сводя с нее глаз.
— В смысле? — не поняла Лина. — Вы о чем?
— Тебя Фико прислал? — мужчина неожиданно насторожился и оглянулся по сторонам.
Лина вздохнула и опустила руку, в которой оказалась зажата палка. С изумление посмотрела на нее. Девушка и не помнила, как та оказалась там.
— Не присылал меня никакой Фико. Я просто в люк упала и вот…, — она обвела рукой вокруг и бросила палку. Палка оказалась сосновая и смола стягивала кожу на ладони.
Мужчина поднял бровь и несколько мгновений пристально ее рассматривал.
— Не врешь, — наконец постановил он. — Что такое люк?
— Ну, там внизу всякие кабели или канализация, — сказала Лина. Мужчина смотрел на нее непонимающе.
— Как вам объяснить. Отверстие, нора, дыра такая в асфальте. В земле, — тут же поправилась Лина. Она поняла, что слово “асфальт” ему тоже неизвестно.
— Дыра… — тот кивнул своим мыслям. — Портал, значит. Бывает. Редко, но случается. Ладно.
Он растер пострадавшую ногу и поднялся. Плотные кожаные штаны были разодраны в клочья и висели на нем как на вешалке. Лина охнула. За ночь мужчина потерял в весе килограмма три, если не больше.
Одет он был в рубаху на шнуровке и кожаную жилетку с множеством карманов, тоже разорванную.
Но и все.
Не было заметно следов открытого перелома левой ноги. Правая рука, которая еще ночью висела плетью, судя по всему, тоже срослась.
Вот это регенерация! Лина только головой покачала.
— Ты на Араксе, — сообщил мужчина. — Мир этот небезопасен в последнее время. Зовут меня Виль и я охотник на нечисть.
Лина обхватила себя руками.
“Все-таки хорошо, что я не платье надела, а джинсы. То-то в платье стояла бы тут, перед этим Вилем. Охотник на нечисть, бр-р”, — мысль пронеслась и девушка неожиданно затряслась.
— Нечисть? — прошептала она. — Это вот те жгуты и шары, они ведь? А вас… вас рвало этой дрянью, — закончила Лина и попятилась.
Виль ухмыльнулся.
— Рвало. Бывает и такое. Редко, но бывает. Пришлось нырять в самую кучу, — пояснил охотник и повязал на пояс ту самую скрученную веревку, лассо. Которую он кидал в этих мерзких существ.
— Ларги охотятся обычно поодиночке, — пояснил он Лине, которая на самом деле не хотела ничего слушать. Она хотела закрыть глаза, закупорить уши и ничком свалиться прямо в мягкий мох. А потом проснуться пусть хоть и в реанимации. Зато в родном, таком понятном мире, где нет никаких ларгов.
И она бы обязательно так и сделала. Но тут Виль одним молниеносным движением снял лассо с пояса и кинул его прямо в Лину.
Глава 4
И Лина вдруг оказалась спеленута по рукам и ногам. Она кулем свалилась в мягкий мох и только негодующе фырчала, бросая на мужчину гневные взгляды.
Виль стоял поодаль, не отпуская конца веревки из рук и не отрывал глаз от девушки. На губах мужчины мелькнула тень улыбки
“Да он маньяк! — с ужасом подумала Лина и резко отключилась.
Виль же задумчиво смотрел на потерявшую сознание девушку.
“Человек…Все-таки она человек”, — с удовлетворением думал он.
Мужчину уже давно не мучала совесть. Такие проверки были необходимы на Араксе. И он до сих пор не мог себе простить, когда один-единственный раз ее пропустил. Лисса ведь исчезла из виду буквально на мгновенье. Но мог ли он знать тогда, что ларгам хватает и минуты, чтобы проникнуть в тело жертвы?
Дорого же пришлось ему заплатить за это знание. Очень дорого.
На щеках Виля заходили желваки. Он побледнел и усилием воли прогнал воспоминания.
Не сейчас.
Для этого есть ночи, бессонные и одинокие.
Сейчас же нужно позаботиться об этой девушке. Напряжение последних часов было почти невыносимым. Виль почувствовал, как его отпускает. Мужчина медленно подошел к иномирянке и коснулся лассо.
Веревка, послушная его воле, тотчас ослабла и Виль быстро ее скрутил.
Девушка до сих пор была без сознания. Это и понятно. Не всякий человек спокойно мог выносить невидимую вибрацию этого оружия. Зато всегда оставался жив. А вот ларгов лассо просто растворяло.
Виль присел на корточки и коснулся плеча девушки. Лина дернулась, застонала и открыла глаза.
— Все-таки маньяк, — простонала она. — Это карма.
Мужчина пожал плечами:
— Извиняться не буду. Это была необходимая проверка.
Лина зло посмотрела на мужика и вздохнула:
— Точно, карма… — девушка махнула рукой. Меня Лина зовут, кстати. Проверка… Ну и проверочки тут у вас, — пробурчала она.
— Надеюсь, эта была последней? — девушка подозрительно посмотрела на возвышающегося над ней охотника.
Виль пожал плечами.
Лина вздохнула и попыталась подняться. Все тело ломило как после тренировки на выносливость. Марк, их тренер, раз в неделю специально устраивал так называемые “пробежки”. Приходилось бежать с утяжелением минимум пять километров.
“Ничего, дамы и господа. Тяжело в учении, легко в бою”, — бодро приговаривал он, обгоняя их, едва поднимающих от усталости ноги.
“Тело должно привыкать к нагрузкам. Или вы думали, что айкидо — это танцы с веером? Ну, не к тому сенсею попали”, — ухмылялся он.
Прав был Марк. Айкидо оказалось вовсе не тем красивым танцем, которые она видела на роликах в ютубе. Чтобы так двигаться, в теле должно было работать все. Каждая мышца.
Наконец Лина совладала с непослушным телом и старательно сдерживая стоны, поднялась на ноги.
Виль стоял рядом и смотрел на нее со странным выражением на лице.
— Лина, — задумчиво произнес он. — Ну что же, Лина. Да.
— Что да? — не поняла девушка.
— Последняя проверка, — пояснил Виль. — По крайней мере, я так думаю.
Он засунул руки в карманы и посмотрел Лине прямо в глаза. Сейчас глаза его были самые обыкновенные, человеческие. Цвета спелой вишни или маслин. Маслины Лина любила, чего не могла сказать о вишне. Никакой темной жути в виде бездонных колодцев не наблюдалось. Девушка неожиданно сглотнула и отвела глаза.
Виль нахмурился и неохотно сказал:
— Кстати, Лина.
