Он легко коснулся губами тыльной стороны ее ладони. Французские духи, которыми она пользовалась, явно относились к сорту, воспринимаемому определенным типом женщин как созвучные ночной страсти.
— Мне не менее приятно…
У нее были высокие, тонкие, подведенные черным карандашом брови, что очень ей шло. Едва Стивен подумал об этом, как рядом с ним появилась леди Арабелла.
— Ага, вы уже познакомились с моей компаньонкой. — Арабелла изобразила на лице улыбку. — Беата, мистер Фэрфакс-Лейси — настоящий трудяга. Представь себе, он член парламента!
На лице леди Беатрикс тут же появилось выражение нескрываемой скуки, так что Стивен счел за лучшее поклониться и отойти прочь; на другом конце комнаты он заприметил графиню Годуин, которая уже много лет не жила с мужем и чья кандидатура представлялась ему однозначно подходящей. К тому же графиня отличалась той неброской, благородной красотой, которая была ему очень по душе. Вот только, к несчастью, репутация леди Годуин слишком приближалась к безукоризненной. С такой особой придется повозиться. Но разве не этого он добивался? Итак, да здравствуют трудности!
Приняв решение, Фэрфакс-Лейси быстро зашагал через комнату.
Хелен, графиня Годуин, сразу отметила длинное и узкое, с высокими скулами лицо английского аристократа, принадлежавшее графу Спейду. То, что он безупречно одет, она считала едва ли не самым главным качеством джентльмена в отличие от флирта с Эсме. Как он мог! Или это всего лишь безобидный флирт?
Когда в следующий момент Стивен двинулся через комнату в ее сторону, Хелен почувствовала, что краснеет. Конечно, ей не следовало пялиться на него в открытую, наподобие какой-нибудь дебютантки, а вот продолжить с ним знакомство было бы приятно. К тому же он являлся весьма добросовестным членом парламента, но больше всего ее, разумеется, привлекала замечательная внешность. О, если бы много лет назад она вышла замуж за кого-нибудь похожего на мистера Фэрфакса-Лейси, а не за Риса!
Увы, Стивен вряд ли сбежал бы с такой юной и глупой особой, какой была она. Маловероятно, чтобы он вообще мог жениться.
Хелен присела в реверансе:
— Я рада снова видеть вас. Что вы делаете в деревне? Разве парламент уже закончил работу?
Предложив ей сесть на кушетку, Стивен опустился рядом с ней. Несмотря на то что его глаза улыбались, он выглядел абсолютно серьезным.
— Парламент пока обойдется без меня, — сказал он непринужденно.
Хелен тут же отметила его восхитительные голубые глаза: ясные, чистые, они светились уважением в отличие от сердитого взгляда ее мужа.
К этому моменту настроение Стивена значительно улучшилось. Чтобы мир не казался серым и бессмысленным, ему нужна была женщина, и робкое очарование леди Годуин оказалось идеальным противоядием.
— О Боже! — Хелен прикоснулась к его пальцам затянутой в перчатку рукой. — Весьма печально это слышать. Я не считаю последние годы правления тори сколько-нибудь удовлетворительными, — поспешно пояснила она.
— Вот как?
Некоторое время они сидели в молчании, и любой мыслящий наблюдатель заметил бы, что у леди Годуин слегка разрумянились щеки. Тот же самый наблюдатель мог бы заметить, что мистер Фэрфакс-Лейси искоса поглядывает на ее лицо, тогда как она с деланным интересом изучает содержимое своего бокала, и сделать из этого весьма пикантные выводы.
Глава 3
ТАКАЯ МОЛОДАЯ И ТАКАЯ ИСПОРЧЕННАЯ…
В конце концов леди Беатрикс Леннокс решила, что домашнее собрание, устроенное скандальной леди Ролингс, могло бы быть хоть немного поинтереснее. Единственной гостьей, кроме тех, кого привезла с собой Арабелла, оказалась графиня Годуин, но Беату она не интересовала, и когда кто-то похлопал ее по плечу, она, приглушенно ахнув, поспешно обернулась.
Перед ней стояла графиня собственной персоной.
Когда они обменялись обычными приветствиями, графиня сперва уставилась в окно, а затем произнесла, растягивая слова:
— Вы были так поглощены созерцанием, что я подумала: отсюда открывается восхитительный вид. Увы, эти окна выходят всего лишь на задний двор.
Беата пожала плечами.
— Я просто размышляла, — нехотя пояснила она.
— Вот как? Надеюсь, не о неверных мужьях? У меня как раз такой, но вы, конечно, не собираетесь последовать моему примеру…
Беата рассмеялась:
— В мои планы вообще не входит замужество, так что я надеюсь счастливо избежать лишней головной боли.
— А вот я сбежала из родительского дома со своим возлюбленным, — призналась графиня с мечтательным видом. — Тайное бегство — самое упоительное в знакомстве, но само знакомство — едва ли надежная основа для брака.
— Вы правы, я всегда считала побег с возлюбленным довольно романтичным, — с деланным энтузиазмом заметила Беата. На самом деле она с трудом могла представить, что кому-то пришла в голову фантазия бежать с леди Годуин. Графиня выглядела довольно худой, с острыми скулами и массой заплетенных в косы волос, что придавало ей облик средневековой матроны. Подобная внешность ни у кого не могла вызывать восторга. К тому же ее изрядно портила плоская грудь. Сама Беата носила нижнее белье, покрой которого не только подчеркивал каждый дюйм ее плоти, но и создавал впечатление дополнительного объема даже там, где его на самом деле не было; вот почему она с презрением относилась к женщинам, которые таким бельем не пользовались.
— Должно быть, я тогда считала бегство с возлюбленным невероятно романтичным, — произнесла графиня, присаживаясь. — Но теперь мне в это не слишком верится. Конечно, много лет назад я была просто глупой девчонкой.
Беата едва не рассмеялась.
— А вам никогда не хотелось взять мужа в руки?
— Взять мужа в руки? — Графиня вскинула брови.
— Почему вы не выдворили оперную певичку из своей спальни? — спросила Беата, словно справлялась о времени суток. — Я бы никогда не позволила другой женщине спать в моей постели.
— Но это выдало бы мое желание воцариться в этой спальне самой. Кроме того, если бы ее не было в моей постели, все равно кто-то оказался бы на этом месте. Я принимала ее как неизбежное зло, досадное неудобство, что-то вроде грелки для постели…
Беата чуть ни подавилась. Теперь она, кажется, поняла, почему пристойная до приторности леди Годуин дружила со столь же непристойной леди Ролингс.
— — Грелка для постели?
Графиня кивнула.
— Как это несправедливо! — Беата всплеснула руками. — Не иметь возможности спать в собственном доме!
Графиня бросила на нее сардонический взгляд:
— А когда жизнь была справедлива к женщине, леди Беатрикс?
