меня взгляд. – Можешь не говорить, я понимаю, что это тяжело.
– Все погибли, – ответил я. – Большая часть в первые дни. Нам не повезло выйти недалеко от логова пятнистых собак, а троллейбус не хотел ехать дальше без электричества.
– Помнишь номер троллейбуса? – задал он неожиданный вопрос.
– Четырнадцатый, – не задумываясь ответил я.
Он снова принялся стучать карандашом по планшету, затем что-то вспомнил и показал на брошюру, лежащую на кровати.
– Что думаешь? – спросил он.
Я улыбнулся, посмотрев на книжицу с картинками, написанную то ли для детей, то ли для дикарей. В дюжину страниц там рассказывалось, как в далёком двухтысячном году по всему миру начали появляться разломы, в которые затягивало людей, машины и животных. Всё, что попадало внутрь, исчезало бесследно. Учёные долго не могли понять, что это такое и как поступить. Такие участки пытались огораживать, но разломы существовали всего несколько дней, после чего закрывались, чтобы открыться ещё где-то. В один из таких и угодил троллейбус, следующий по четырнадцатому маршруту. А потом из разломов начали появляться разные существа, по большей части опасные хищники и злобные демоны. Догадываюсь, какая паника была. Если в такой разлом с той стороны вошёл бы отряд пепельнокожих палачей, они бы залили улицы любого города реками крови.
– Занятная книжка, – улыбнулся я. – Особенно про апокалипсис смешно написано. Ваши светлые господа не говорят, когда он случится? Точную дату не называют?
– Никто не знает точной даты, – он или не уловил сарказм в моём голосе, или решил не обращать на него внимания. – Но мы готовимся встретить его. Прикладываем все силы.
– Лучше бы дали почитать книжку о том, что изменилось в мире за последние двадцать лет. Изменились ли границы стран, кто сейчас президент, была ли большая война? А ещё меня интересует, появились ли летающие машины? Давно хотел пролететь над городом на такой, посмотреть на него с высоты птичьего полёта…
– Завтра в учебном классе всё расскажут, – он улыбнулся. – Машин летающих не изобрели ещё. Боюсь огорчить, но, кроме микроэлектроники, никаких чудес. Космос не покорили, зависимость от нефти и угля не победили.
– Жаль, – вполне искренне расстроился я.
– Но у меня есть и хорошая новость, – сказал профессор. – Мы нашли твоего отца. Он был рад узнать, что с тобой всё в порядке. Карантин продлится ещё неделю, но можешь сейчас написать ему письмо.
– Подожду, когда смогу обнять лично, – я опустил взгляд. – Не знаю пока, что написать. Но двадцать лет… ему уже пятьдесят пять…
– Отдыхай и ни о чём не переживай, – сказал профессор вставая. Всё что хотел, он увидел и записал в планшет. – Если что-то захочешь, просто скажи. В соседней комнате сейчас отдыхает сорокалетний мужчина. Он вернулся из серого мира и первое, что попросил, принести ему шоколадное мороженое. Говорит, что мечтал о нём все десять лет. А о чём ты мечтал?
– О, у меня были более приземлённые желания, – ответно улыбнулся я. – Мечтал о хорошем ноже из качественной стали и ботинках на толстой грубой подошве.
Профессор кивнул и вышел из маленькой комнатки. С первого взгляда понятно, что он хороший человек, чья работа заключается в том, чтобы оценивать душевное состояние вернувшихся из других миров.
«Придётся мне немного поиграть по вашим правилам, – подумал я, бросив короткий взгляд в сторону камеры наблюдения, висевшей в углу под потолком. Я до последнего момента надеялся, что беда обойдёт наш мир стороной, но не случилось. – Ничего, ещё есть время подготовиться».
Я чувствовал, что где-то рядом притаилась парочка длинноухих светлых тварей, подглядывающих за мной через экран монитора. Это как зуд между лопаток. Взяв из тарелки большое красное яблоко, я повалился на кровать и уставился в потолок.
* * *
Учебный класс для тех, кто вернулся из дальних миров, больше походил на комнату младшеклассников. Много постеров самых разных городов и машин, портреты узнаваемых людей. В центре комнаты шесть одноместных парт, как в школах США, полотно проектора вместо доски. Рядом с кафедрой учителя стопка разноцветных брошюр, а на отдельную тумбу поставили старенький магнитофон. Матовые окна настоящие, но сквозь них не видно даже очертаний города. Одно ясно, мы находились где-то высоко, может, на десятом или даже на пятнадцатом этаже.
На первое занятие пришло шесть человек, включая меня. Все в одинаковых белых пижамах, на ногах мягкие тапочки. Две приятные женщины лет тридцати пяти, мужчины совсем немного старше. На меня косились с удивлением, скорее всего, из-за возраста. Один из мужчин, выглядевший не так хмуро как остальные, подошёл ко мне.
– Случайный турист? – спросил он. – Пётр, будем знакомы.
– Василий, – сказал я, пожимая протянутую руку. – Я в школу ехал, когда нас в разлом забросило.
– Бывает, – он нахмурился, но быстро подобрел и снова улыбнулся. – Без подготовки там тяжело. Я, когда уходил, твоего возраста был. И сынишке пять лет исполнилось. Я с ним вчера по видеосвязи разговаривал. Вымахал амбал, хочет в военное училище поступать и по моим стопам пойти. Но десять лет – это много. Второй раз я на такое не рискнул бы пойти.
В комнату вошла красивая женщина в белом халате. Лет сорок на вид, лицо приятное, длинные прямые тёмные волосы.
– Доброе утро, – поздоровалась она. – Рассаживайтесь по местам, сейчас начнётся урок.
Один из мужчин громко хмыкнул, всем видом показывая своё отношение к подобному, но говорить ничего не стал, важно сев за парту.
– Вас ждёт семь занятий, затем небольшой экзамен, и сможете вернуться домой, – сказала женщина. – Я проведу шесть из них. Меня зовут Ольга Ивановна. Как и вы, я провела десять лет в отдалённом светлом мире, поэтому хорошо понимаю, что чувствует вернувшийся. Вас здесь собрали не из прихоти, а из-за мер предосторожности. Кто скажет, почему так?
На секунду повисла пауза. Пётр поднял руку.
– Каждый, кто проходит через разрыв в пространстве, получает уникальную случайную способность мира, в который попадает. И чтобы сохранить её навсегда, нужно прожить там не меньше десяти лет. Мэджик.
Он щёлкнул пальцами, с электрическим треском рассыпая на парту яркие искорки.
– Всё верно, – кивнула Ольга Ивановна. – Некоторые особенности могут быть весьма опасными для окружающих, поэтому вы все проходите карантинные мероприятия, в том числе социальные. Вы
