Джулия отложила перо и, встав, наклонилась и выпрямилась, разминая затекшее тело. На поясе зазвенели тяжелые ключи. Джулия добрела до постели, с облегчением отстегнула их и сунула под подушку.
Сняв пояс и стянув через голову платье, она сбросила мягкие кожаные туфли, сдернула шерстяные носки и, задув свечу, залезла на широкую кровать под балдахином. Там она со вздохом прижалась к теплой спине матери.
Джулия уже уплывала в сон, когда вдруг откуда-то с луга под стенами замка донеслись пронзительные крики лис, показавшиеся ей ужасно похожими на человеческие. Джулия в испуге вздрогнула. Подумав снова о чужом войске, высаживающемся на берег, она еще глубже зарылась под одеяло. Что она может сделать против вооруженных солдат в доме, где полно женщин, детей и стариков? Вот если бы у нее был муж, он защитил бы и ее, и ее людей.
На шестой день после того, как Джулия увидела корабли, тихим утром она поднялась рано, расчесала свои светлые, отдававшие в рыжину волосы, кое-как заколола их и натянула отсыревшую одежду. Затем разбудила мать и Эдвина, зажгла огарок сальной свечи и пошла по винтовой лестнице вниз в большой зал. Кенвард трусил следом в надежде, что его выпустят на улицу.
Джулия весело поздоровалась с Этельред, которая резала бекон, и со служанками Хильдой и Гитой. Девушки крошили капусту и турнепс. Ульрик, гревший руки у огня, приветливо кивнул Джулии головой. Она открыла дверь и с минуту смотрела, как Кенвард, свесив розовый язык и взглянув на нее разок благодарным коричневым глазом, помчался по белому от инея лугу.
После молитвы утро покатилось стремительно. Джулия позавтракала беконом и ватрушкой с творогом, запивая элем, который отец привез весной из Гастингса.
Перед обедом она улучила момент и, бросив дела на кухне, пошла на задний двор, где выращивала лекарственные травы. Сидя на корточках, она принялась выдергивать сорняки и срывать траву, которая уже была годна к сушке. Розмарина и фенхеля уже почти не оставалось, лаванды тоже, и она стала рвать тысячелистник, пижму и ноготки.
День стоял хороший, ясный и тихий, голубое небо отражалось в голубых глазах, когда она смотрела вверх. В такой день, думалось Джулии, даже самый грустный человек почувствует надежду, а может и радость. Джулия прислонилась спиной к холодной, хотя и освещенной солнцем стене, отирая со лба пот, когда раздавшийся крик заставил ее привстать.
– Миледи! – кричал юный Эдвин, быстро перебирая тонкими ногами по каменной дорожке и взволнованно размахивая руками. – Ох, миледи, идите сюда, быстро!
– Что случилось? – спокойным тоном спросила Джулия.
– Солдаты! Много людей, миледи, они быстро приближаются по Гастингской дороге.
Джулия вскочила и, подбежав к ведру с водой, окунула в него запачканные землей пальцы. Этих мгновений ей хватило, чтобы взять себя в руки и обуздать затопивший ее страх. Подобрав юбки, она побежала через сад в сопровождении Эдвина и Кенварда.
Служанки расставляли в зале столы к обеду и с недоумением смотрели, как госпожа бежит по плитам к узкой лестнице, ведущей на единственную башню Фоксборна.
Следом за ней резво взбежали наверх Эдвин с Кенвардом. Они с разбега наскочили на Джулию, когда та резко остановилась, увидев Ульрика и мать, поднявшихся раньше и озабоченно смотревших на горизонт.
Стараясь не высовываться особо из-за каменного зубца, Джулия, щурясь от солнца, устремила взгляд туда, куда указывал палец Ульрика, ища глазами тянувшуюся за зеленым лугом дорогу, уводившую за лесистые холмы, окружавшие Фоксборн.
Солнце играло на стальных доспехах и поднятых копьях кавалькады всадников в шлемах и со щитами, которые Джулии не доводилось видеть прежде. Они держали яркие флаги, на одном из них были изображены три леопарда на черном поле. Этот герб, как и другие, был ей незнаком.
Во главе войска ехал рыцарь на боевом коне, таком же иссиня-черном, как Кенвард, который пытливо поводил носом, принюхиваясь к приносимому ветром запаху чужаков.
Джулия обратила вопросительный взгляд на Ульрика. Тот прочистил горло и сказал:
– Миледи, по-моему, время ожидания кончилось. Это норманны.
Испуганный вздох Джулии совпал со сдавленным вскриком ее матери, а юный Эдвин охнул, и от страха на него напала икота.
– Значит, мы недаром боялись, да, Ульрик? – воскликнула Джулия. – Уильям Нормандский явился за английской короной. Что нам делать?
– А что мы можем поделать, миледи? Единственный выход – сдаться. Это, по крайней мере, даст нам какое-то время, а король Гарольд, может быть, вернется из северных краев, нападет на Уильяма и освободит нас.
– Может быть, – повторила без уверенности Джулия, отворачиваясь и снова устремляя взгляд на приближавшихся воинов. – А где мой брат?
Ульрик неловко переступил с ноги на ногу, стараясь не встречаться с Джулией взглядом. Он видел Рэндала в сарае с деревенской девушкой, причем та была там явно не по своей воле, и ей еще крупно повезет, если она отделается несколькими синяками.
– Он… мм… – Ульрик прокашлялся, – в хлеву.
Джулия на мгновение задумалась. Послать кого-нибудь из слуг предупредить Рэндала она не могла – это было слишком опасно. Мгновенно решившись, она сказала:
– Я сбегаю, приведу его домой.
– Нет, миледи, ни в коем случае! – закричал Ульрик. – Во-первых, это слишком опасно. А потом, Рэндал сам наверняка слышал топот множества лошадей. Сдается мне, он уже на полпути к Рингволду.
– Хорошо, – сдалась Джулия. – Тогда пусть все бегут внутрь и задвинут засовы на дверях! Быстро, Ульрик! Они сейчас будут здесь!
Ульрик помчался выполнять ее распоряжение и вернулся как раз в тот момент, когда колонна перевалила через холм и потекла по расстилавшемуся перед Фоксборном лугу.
Джулия следила за ней и вдруг заметила небольшую группу пеших солдат, выбежавших из леса и бросившихся к замку. Это были саксы, очевидно из дружины короля Гарольда. Их вооружение состояло из мечей и болтавшихся за спинами луков, в данный момент бесполезных, потому что стрел не было. У Джулии и у всех, кто находился рядом с ней, вырвался крик ужаса. Они в отчаянии смотрели, как эти люди ищут спасения.
Однако было слишком поздно, норманны заметили их. Вперед вырвался всадник на черном скакуне и с ним еще двое рыцарей на крупных жеребцах – могучих, закованных в железо животных.
Джулия, молча, смотрела, как норманны настигли бегущих саксов. Она надеялась, что у ее соотечественников хватит ума сдать оружие, но нет – с отчаянными криками те повернулись и выставили мечи.
Норманны не дрогнули перед этим вызовом. Их предводитель, весь в черном на черном коне – Джулия про себя окрестила его Черным Рыцарем, – взмахнул мечом так, словно тот был игрушечный. Черный Рыцарь снес голову саксу, и его тело упало на траву, извергая кровь. Рука Джулии взлетела к губам, останавливая готовый вырваться крик ужаса, а другая рука вцепилась в холодный камень зубца, за которым она пряталась.
