которые принёс детектив.
— Я не в курсе всех этих дел, — сказал Шевцов после раздумий. — Всем занимаются капитан Ермолаев или старший лейтенант Широков, мне же просто говорят, куда нужно приехать, что сделать, какое поручение дал генерал по этмоу поводу… и от каких улик избавиться, если нужно. И на что закрыть глаза. С тем покушением мне просто сказали приехать и описать трупы, а вот Широков искал Кравцова, целенаправленно искал, но сам.
— Этого хватит, чтобы потопить генерала. Мы так и работаем, с миру по нитке.
— Что нужно сделать? — спросил опер, подумав ещё немного.
— Правильный выбор, — сказал я. — Все детали у них, сейчас расскажут.
Я позвал остальных. Викторов сразу отошёл к стоящим на тумбочке настольным часам и взял их в руки.
— Мне нужно знать про бизнесмена Крылова, — Апрельский тут же насел на Шевцова. — Которого застрелили в Купчино в мае, а дело так и висит. И Синягин, арестованный за хранение наркотиков, он ещё повесился в СИЗО при странных обстоятельствах. Оба дела связаны с генералом.
— Я в этом не участвовал, но кое-что слышал.
— И ещё одно, — частный детектив Викторов с грохотом поставил часы перед опером на журнальный столик. — Генерал любит роскошь? Подарите ему часы, он, наверное, обрадуется подарку. Скажите, что от чистого сердца.
— И третье, — добавил я. — Нужно провести господина Апрельского, — я показал на него. — В больницу, где содержат раненого Кравцова, пусть он тоже даст интервью.
— О, будет неплохо, — журналист оживился. — Правда, надо его разговорить, но если он захочет достать генерала любой ценой, это лучший выбор.
— Его парни с другого района повязали, — сказал Шевцов. — Поэтому…
— Он и жив? — спросил я.
Помрачневший опер кивнул. Накидали ему задачек, но желание не попасть в проблемы и продвинуться по службе перевесило всё остальное. Зря генерал так не ценит своих людей, вот и результат.
Скоро Горностаеву, который сидит и мечтает о деньгах, будет совсем не весело.
* * *
На следующий день
— Разрешите, товарищ генерал? — капитан Ермолаев приоткрыл дверь и постучал в косяк.
— Входи, — с раздражением сказал генерал Горностаев, стоя лицом к шкафу со стеклянной дверцей и разглядывая стоящие там вещи. — Видал, чего он удумал?
На его рабочем столе лежали свежие газеты с кричащими заголовками: «Милицейский беспредел», «Участника Чеченской войны подставили в Санкт-Петербурге», «Из ямы прямиком в Кресты. Почему арестован чудом выживший в плену солдат?».
— Я видел, — капитан откашлялся. — Ко мне сейчас приходили из прокуратуры и спрашивали…
— Потом, — произнёс генерал и отошёл от шкафа. На одной из полок стояли новые массивные часы. — Короче, бери Шевцова, раз он так выслужиться хочет, и дуй брать этого Волкова! Раз вчера не вышло, бери его сегодня сам! Никому не доверяй.
— Шевцов ушёл на больничный, товарищ генерал.
— Чего? — Горностаев гневно посмотрел на подопечного. — Какой больничный? Он мне сегодня часы утром притащил, чуть ли не жопу порывался целовать! Короче, чтобы Волков сегодня сидел в Крестах, в той самой хате, сам знаешь какой. И чтобы оттуда он уже не вышел.
— А за что его…
— Да найди за что! Учить всему надо⁈ Вот как этого взяли, — он ударил по газете. — Так и Волкова берите!
Ермолаев выскочил, как ошпаренный.
— Скорее бы Михалёв вернулся, — пробурчал генерал себе под нос. — А то без него эти придурки…
Он уселся за стол, выдохнул и нажал на кнопку селектора, стоящего перед ним.
— Света, меня ни для кого нет, — прохрипел Горностаев и откашлялся. — И сама зайди через пять минут.
* * *
День спустя, утро
— Что значит, Волкова нигде нет? — ревел генерал по мобильнику. — Найди его! Сейчас же!
— Занимаюсь.
— Товарищ генерал, — раздался женский голос по селектору. — Вам звонок от министра…
— Соедини!
Горностаев положил сотовый, выпрямился и застегнул галстук, только после этого ответил, глядя на висящий на стене портрет.
Министр говорил недолго, но очень громко и не стесняясь в выражениях. Когда в трубке раздались гудки, Горностаев так и стоял, держа её рядом с ухом. Только потом сел, полез в верхний ящик стола, где у него обычно лежал корвалол, но вместо таблеток там была свежая утренняя газета.
«Оборотень в погонах крышует бизнес по-крупному», — гласил заголовок, а под ним было чёрно-белое фото самого генерала. — «Расследование Алексея Апрельского».
Генерал молча посмотрел на газету, потом на стоящий в углу телевизор, и включил его пультом.
На новостном канале он увидел свой кабинет, вздрогнул и огляделся по сторонам. Да, точно, это вид от тех часов, которые ему притащил вчера Шевцов.
— Ах ты сука продажная! — прохрипел генерал. — Шевцов, гад, я тебя в Ингушетию навечно отправлю в командировку, тварь!
Горностаев бросился к часам, только сейчас заметив, что они остановились на семи утра, и взял их на руки. Задняя крышка едва держалась, внутри не было ничего, даже механизма, пустое место и прозрачное отверстие в циферблате. То, что было внутри, кто-то забрал утром. А по телевизору слышны его собственные слова, сказанные вчера:
— … чтобы Волков сегодня сидел в Крестах, в той самой хате, сам знаешь какой. И чтобы оттуда он уже не вышел.
— А за что его…
— Да найди за что! Учить всему надо⁈… На карман чего-нибудь подкинь!
— А теперь, — ехидным голосом сказал усатый ведущий, когда картинка исчезла. — Прошу убрать от экранов детей. И знайте, когда вы увидите лицо человека, похожего на генерала, то вы можете подумать, что ему плохо. Но на самом деле ему очень хорошо…
— Светка, б**! —
