смеялись, а «человека, похожего на прокурора…» (кстати, это я подсказал депутату Мещерякову такую фразу, и её использовал ведущий) будут вспоминать и через десятки лет. Но эти люди живут себе дальше, пусть уже и не на прежних позициях, и стыд их не гложет.
— Во, смотрите-ка, кто показался, — Женя повернулся к воротам.
Небритый Слава, одетый в тёмный спортивный костюм, вышел на улицу и с удивлением огляделся. Седой адвокат в пиджаке, который вышел вместе с ним, заулыбался, похлопал Славу по плечу и подтолкнул его к журналистке, которая уже мчалась к нему. Следом за ней семенил пузатый мужик с камерой.
— Хотите сделать заявление по поводу вашего задержания? — затараторила девушка.
— А, чё, каво? — Слава, который толком и не знал, что творилось в последние дни, удивился, но через несколько мгновений взял себя в руки, и к нему вернулось его обычное, немного пофигистичное выражение лица. — Да, хотел бы сказать, что…
Отпустили его уже через несколько минут, и он подошёл ко мне. Я пожал ему руку и показал на Мерс.
— Погнали, скоро домой, запускать комбинат, а ты отдыхаешь на нарах.
— Вытащил ты меня, Волк, — Слава усмехнулся. — Я уж думал, отправят на зону, с концами. Чёт посмотрел, подумал, а не охота мне туда.
— И чё, как там, Славян, в камере? — спросил Женя, начиная их взаимный ритуал дружеских подколок. — Полотенце под ноги бросают? Или тебя сразу к параше подселили? Без всего этого?
— Вот ты бы там сразу прописался, Коваль, — Слава засмеялся и уселся на заднее сиденье. — Там спрашивают, кто ты по жизни, какая статья. И это, главное, когда спросят, вилкой раз или в жопу глаз… ***, блин, не то сказал.
— Ну ты дал, Славян, — Женя уселся рядом и пихнул в плечо. — Ты порой такое выдашь, что… кхе, не могу…
— Спокойно было? — спросил я, пока Женя хихикал.
— Да, — Слава закивал. — Шучу, никто ничё не спрашивал. Так я, угараю тут с Ковалем. Тесно только, душно, дышать нечем, камера набита, все шконки заняты. И это ладно, хоть места были, в соседней камере, говорят, даже дрыхли по очереди. Но спокойно было, никто не лез, не докапывался, вопросы тупые не задавал. Пожрать бы нормально, и помыться, только в бане нормальной.
— С девками? — спросил Женя с хитрой ухмылочкой.
— Да хоть с ними, хоть без. Вонь там стоит, хоть стой, хоть падай.
Доехали до гостиницы. Сегодня ещё много дел, которые надо утрясти в городе, но ни одно из них не касалось разборок или чего-нибудь подобного. Из тех, кто тогда наехал на холдинг, уже мало кто способен повторить подобное. Но один неприятный разговор я ждал, и скоро он должен был случиться.
Я спустился на первый этаж, где был ресторан, собирался заказать Славе роскошный обед в честь его освобождения. И совсем не удивился, когда два фсбшника, похожих друг на друга как братья-близнецы, подошли ко мне с двух сторон и уселись за столик.
Сейчас начнут спрашивать, но я спросил первым:
— Ну? Как там у нас с обстановкой в Конторе?
— Работаем, — сказал тот, что слева. Я по-прежнему их не различал.
— А генерала сместили, — заметил я и взял в руки тяжёлое меню в толстой кожаной обложке. — Вернее, он сам себя сместил, и на прежней должности уже не работает. Как я и говорил.
— Его оттуда сняли, потому что это ты вмешался, — проговорил второй, который сидел справа от меня. — Подтянул журналюг, телевидение, всё остальное. Если бы не это…
— Ребята, — я посмотрел на каждого. — Если вы думаете, что можно сидеть на жопе, и всё придёт к вам само, то ошибаетесь. Я вот не сидел ровно, иначе бы оказался в Крестах. Пришлось поработать. Главное… — фсбшник слева начал говорить, но я продолжил. — Главное — это результат. Разве нет?
— В любом случае…
— Позвоните Ремезову, ребята, — я полез в карман пиджака за кошельком и достал оттуда его визитку на простой картонке. — И поработайте на свой результат, тогда вас не забудут. А то, что я не ошибаюсь, вы и сами видели. Но вот с одним вопросом у меня пока сомнения… его убили?
Они переглянулись, правый слегка кивнул и поднялся, второй следом, и оба ушли не попрощавшись. Эти сделали свои выводы, и я был уверен, что они позвонят куда надо. Но и другие могут заинтересоваться, откуда я знаю, кого назначат новым директором. Кто-то придёт ещё наверняка, так что с Ремезовым мы это обсудим.
Но главная новость — генерала застрелили, подстроив, будто он сделал это сам. Люди Платонова? А вот это я пока никак не узнаю. И даже непонятно, как ко всему этому подступиться. Зато у меня был безотказный способ — заводить знакомства среди тех, кто в нужный момент может помочь.
И у нас у всех другой вопрос, который уже не может откладываться — запуск комбината. Придётся возвращаться к себе, но на своей территории мы можем больше.
Чекисты ушли, вскоре спустились Женя, Слава и Денис. Слава, одетый в новый пиджак, что-то рассказывал взахлёб о своих соседях по камере:
— Один, кстати, у нас жил в Новозаводске! Ты его, Коваль, не знаешь, он раньше по моей улице на Муравье гонял, с прицепом, навоз коровий возил и дрова. Потом по пьянке связался с кем не надо, вот и сидит теперь. Выпустят, он опять садится, ему там больше нравится.
— Волк, — Женя посмотрел на меня. — А ты чё, Кабанчика бронированного здесь оставишь?
— Где там на нём гонять-то? — я пожал плечами. — Дороги у нас там как после обстрела, сам знаешь. Пусть здесь будет, для Москвы и Питера, а там у нас джип будет.
— Кирюха твой расстроится, так и не поездил на Мерсе толком, — Женя посмотрел в меню, посмотрел цены,
