Джек все еще носит его. Сердце затрепетало, но она подавила порыв.
– Он был твоим отцом, Джек! А ты обращался с ним как с незнакомцем.
– Ты ему это компенсировала.
Резкие нотки жалили. Неужели он ее обвиняет?
– Кстати, о родителях, – добавил он более спокойно, – я не видел внизу твою маму.
Обрадовавшись смене темы, Клео кивнула:
– У нее случился роман на работе, и она снова вышла замуж.
– Рад за нее. – Джек расстегнул ремень и бросил его на кровать к галстуку. – Она заслужила счастье.
– Согласна. Они поехали в Новую Зеландию знакомиться с его родственниками и остались там. Она передает свои соболезнования. Я, кстати, съехала с квартиры, чтобы быть ближе к Джерри, так как мамы больше не было рядом.
– Ты сама заботилась о нем? Здесь?
– Конечно. Когда у него не было химиотерапии.
– Тебе кто-нибудь помогал? Ради бога, скажи мне, что ты была не одна, когда он…
Слово «умирал» повисло в воздухе.
– В самом конце помогала сиделка. Я сделала то, что должна была. Смерть естественна.
Он кивнул, продолжая тереть шею.
– Это большая ответственность.
Да что он знает об ответственности!
– Вовсе нет. Он был мне настоящим отцом.
– Наш подлый дуэт не знал, от чего отказывается, когда отвернулся от тебя.
– Это было пятнадцать лет назад. Я уже забыла. – Словно защищаясь, Клео скрестила руки на груди – знакомый и на этот раз бессознательный жест. Она так и не смогла смириться с тем, что ее отец и мать Джека сбежали вместе, хоть всегда утверждала обратное.
– Они много потеряли, Златовласка.
Его голос стал мягче и обволакивал, словно теплое виски. Клео почти чувствовала, как тает под взглядом, от которого становилось все жарче.
Потом он положил руку ей на плечо. Этого явно никто из них не ожидал. Клео услышала свой мягкий вздох и почувствовала, как напряжены пальцы Джека. Его ладонь скользнула к ее шее, согревая обнаженное плечо.
О чем она думала, почему позволяла ему прикасаться к ней, будто ему не все равно и он наслаждается ощущением, ища в ее глазах самые сокровенные и темные секреты?
Хотелось верить, что это не просто братская поддержка. Ладонь Джека скользнула ниже, пальцы сомкнулись вокруг руки Клео. Потом вторая ладонь проделала то же самое. Совсем не по-братски.
Внизу что-то глухо стукнуло, и раздавшийся вслед за этим мужской смех разрушил чувственное ощущение, околдовавшее их. Джек резко отдернул руки, будто прикоснулся к расплавленному металлу.
– У тебя еще гости.
Внезапная утрата физического контакта вернула ее в холодную реальность.
– Поправлю: у нас все еще гости. – Клео потирала руки в тех местах, где еще оставался обжигающий отпечаток ладоней Джека. – Это твой дом, Джек, нравится тебе это или нет, и люди, которые сейчас внизу, пришли попрощаться с твоим отцом.
– За исключением Бена я никого не узнал. Где Джинн? И Скотти говорил, что будет здесь.
– Джинн ушла рано, а Скотт делает то, что должен был сделать ты, повез домой твою вторую кузину Мойру, – напомнила Клео, когда Джек посмотрел на нее непонимающим взглядом.
– А, эта птичница, которая все время разговаривает со своими розовыми какаду. Спасибо, Скотти. – Джек поежился.
Клео покачала головой:
– Я знаю о твоих родственниках больше тебя.
Это многое объясняло в отношении Джека к семье.
– Так всегда было. Ладно, я спущусь через десять минут, сейчас у меня свидание с горячим душем.
Он выдернул рубашку из брюк, расстегивая пуговицы. От одного вида обнажившейся соблазнительной полоски кожи все внутри у Клео завибрировало в предвкушении. Что будет, если она прикоснется к этой полоске прямо сейчас? Руками, губами, языком.
Проверка связи с реальностью. Джек под запретом для ее же собственной безопасности. И промелькнувшее желание тоже.
– Ты не оставишь меня? – Джек замер, задержав руки на рубашке.
– Конечно. Увидимся внизу.
Когда последний гость уехал, Клео скинула туфли и принялась убирать, дожидаясь возвращения Скотта. Он собирался заехать узнать, как она, прежде чем отправиться домой. Скотт, сын Бена Харгривса, и Джек были лучшими друзьями со старшей школы. Только Скотт с самого первого дня помогал Клео, поэтому в ее романе был главным героем.
Через некоторое время на ее плечи легли ладони Скотта. Она обернулась с улыбкой:
– Привет.
Вот так просто. Никакого неловкого молчания, никаких трепещущих нервов.
– Извини, что я так долго. Мойра хотела показать мне вольер. Я не уверен, что эти какаду вообще законны.
– Она очень одинока. Спасибо, что отвез ее домой. – Она погладила его по щеке. – Вернулся Джек. – Услышав сдавленный звук собственного голоса, Клео отвернулась к столу, накрывая остатки еды фольгой.
– Джек? – Голос Скотта повеселел. – Где он?
– Наверху. Сказал, что собирается принять душ. – Клео посмотрела на потолок. – Это было больше часа назад. – До этого момента Клео удавалось игнорировать раздражение. – Пожалуй, надо пойти и проверить.
– Он появится, когда будет готов. Или не появится. Ты же знаешь Джека.
Она колебалась.
– Ты прав. Просто…
Скотт с волнением обхватил ее лицо ладонями:
– Ты в порядке?
– Отлично. С чего бы мне быть не в порядке?
– С того, что ты всегда по нему с ума сходила. И увидеть его снова спустя время для тебя, должно быть, настоящее потрясение.
Неужели это очевидно всем, кроме Джека?
– Сходила по нему с ума? Ты ошибаешься!
– Неужели?
– Да. – Подчинившись безумному импульсу, Клео бросила фольгу на стол и схватила Скотта за рубашку: – Поцелуй меня, Скотт. И я докажу, что ты не прав.
– Эй-эй, притормози. – Он улыбнулся и провел пальцем по ее губам, видимо чтобы смягчить отказ. – Это эмоции.
Конечно. Джек и эмоции всегда шли рука об руку. Чувствуя жар на щеках, она отступила, взяла тарелку маленьких пирожных и понесла в холодильник.
– Извини, это так глупо.
– Забудь. – Улыбка Скотта стала чуть шире. – Дело еще и в самосохранении. Готов поспорить, Джек по-прежнему покровительствует младшей сестренке.
– Я не его сестра! – Она раздраженно хлопнула дверцей холодильника. – И уже не маленькая.
– Ладно-ладно, извини. Ты не его сестра. Он тебе просто небезразличен.
Клео покачала головой:
– Если бы все было так просто.
– Когда вы виделись последний раз, ты была еще ребенком, отношения между вами были невозможны, по крайней мере с точки зрения Джека. Теперь все иначе, и ты не знаешь, что делать.
– Так вот почему наши отношения не переросли в нечто большее? Ты знал? Извини, это личный вопрос. Забудь о том, что я сказала.
– Уже забыл. – Он позвенел ключами. – Завтра вечером все в силе?
