нагоняя ужас! Заставляя обоссать себе колени от страха! И в ту же самую секунду, сердце трепещет от её красоты. Лучи солнца, что пробились сквозь листья, придавали блеск её одежде и коже, создавая образ самого идеала совершенства… Прекрасного и вместе с тем пугающего существа!
– Профессор?
– Сестра… – по-родственному обратилась она. В мгновение ока, взгляд Валентины переменился, став неожиданно нежным, полным любви! – Еще раз назовёшь меня профессором вне аудитории, я сильно огорчусь.
– Прости… – едва не дополнила «…те».
– Иди ко мне, я так рада, что нашла тебя!
Тут же я оказалась в её теплых, любящих объятиях. Валентина нежно поцеловала меня в лоб. Обоняние тешилось приятным ненавязчивым ароматом, исходившим из уст богини. Прильнув к ней, совсем не хотелось отпускать. Сквозь бушующий ураган мыслей было слышно, как бьются наши сердца, сближая две родные души. Радость, стучащая в груди богини, не лжёт. И я не лгу самой себе – я бесконечно рада тому, что в стенах Академии нашлась ещё одна родственная душа.
– Что происходит?
Всё-таки собравшись с мыслями, я смогла вернуть контроль над собой. Под напором нахлынувшей эйфории, едва не растеряла остатки здравомыслия. Это было настоящим испытанием.
– Ты, наконец, нашлась. – Прошептала на ухо Валентина. – Я предполагала, что ты и есть та самая Элизабет, дочь Эллы Хант, моя кузина. Но когда ты прибыла в город и стала жить в штаб-квартире Эгиды, отвергнув предложение Кристин поселиться у меня, окончательно запуталась. Но сейчас, это не важно. Больше я не потеряю тебя, сестрёнка!
Сказать, что я охренела… Да, пожалуй, лучше помолчать. Ибо описать степень моего удивления, не способен ни один человеческий язык. Не успела я обрадоваться сестре, как тут же с ног сбивает имя матери… которого Уоллес ни разу не упоминал!
– Что с моей мамой? Где она?! – тут же накинулась я с вопросами. – Валентина, ты знаешь про неё хоть что-то?
– К сожалению, нет. Она пропала почти восемнадцать лет назад, с тех пор её ни кто не видел.
– Я должна её найти!
В моменте, эмоции захлестнули, в голове вихрем завывала мысль – тотчас бросить всё и пойти искать маму. Я попыталась освободиться от объятий Валентины, но та меня не пустила.
– Постой! Я понимаю твои чувства. Но подумай сама, если твоя мама жива и захочет встретиться с тобой, ей будет гораздо проще отыскать тебя здесь. Весть о том, что наследница трона парящего города Бореи сейчас в Академии Колдшедоу, облетит весь мир, и Элла обязательно услышит об этом.
Её слова, пусть и не сразу, но достигли моих ушей, ибо произнесены Псалмами. Валентина права, так маме будет проще отыскать меня, а если уеду, то запросто могу «потеряться». Не верю, что об этом не знал хотя бы Айден. Чёрт возьми, почему он молчал, скрывая имя матери до последнего? С другой стороны, если не спросить, этот жук хрен что скажет! Ну и ладно, ведь можно узнать у профессора! Наверняка она знакома с моей матушкой лично и может многое рассказать.
– Валентина, а расскажи об Элле! Я хочу знать…
Однако профессор резко изменилась в лице, стоило только заикнуться о матери, будто я заставляю выдать государственную тайну. В её глазах едва заметно вспыхнула искорка страха и тотчас погасла. Тем временем, неясная тревога передалась и мне. Странное ощущение заставило насторожиться, ведь сердце у Валентины забилось иначе… Почти как у человека, перед лицом опасности!
– Сестра, давай пока отложим разговор об Элле, если ты не против?
– Хорошо… Тогда расскажи мне, зачем тут растут эти деревья?
Валентина вновь засияла белоснежной улыбкой, когда я сама предложила сменить тему. Неужели она думала, будто я настолько глупа и не пойму очевидного посыла. Разумеется, вопрос остаётся открытым. Необходимо понять, почему обсуждение личности Эллы Хант является запретной. И это основная загвоздка! Раз всё настолько плохо, улучить момент для второй попытки будет очень непросто. Конечно, у меня всё еще есть запасной источник информации, по имени Айден Фокс. Однако, что-то мне подсказывает, он неспроста молчал о ней всё лето и, вполне возможно, по тем же причинам, что и сестра. Уже не терпится поскорее разобраться, однако пока стоит придержать коней, раз эта тема табу. Нужно внимательно изучить обстановку, прежде чем раскрывать рот на запретные темы.
– Рада, что ты спросила. – Продолжила говорить Валентина. – Это дерево напрямую связанно с тобой и отображает силу Искры, доступную для использования. В образе Белой Богини твой рост был бы прямо пропорционален росту посаженного дерева. Ширина ствола обозначает мощь Искры, а размах ветвей - возможности. К примеру, та Искра, что доступна на данный момент тебе, не слишком объёмна. Однако спектр возможностей твоей Искры практически безграничен... Такой пышной кроны мне ещё видеть не доводилось.
Ого! Полезная информация. Думаю, стоит почаще, заглядывать в рощу, так я смогу отслеживать собственный «рост» ах-ха-ха-ха. Не, реально круто. Хоть меня и пытались «завернуть», по итогу вышло только на руку. Ха-ха – выкусите! Не на ту напали.
– Валентина, где же твоё дерево?
– Вон оно, – сестра указала на одно из самых высоких среди всех. – Выше только дерево матери. Отец на несколько футов ниже меня.
– Погоди, я правильно поняла. То есть ты в образе белой богини будешь достигать такого роста?!
– Все верно.
– … А-а-а, да здесь же футов сто!
– Сто тридцать один, у отца (приблизительно 40 м.). Я сто тридцать восемь, мама сто сорок семь (42 и 45 метров).
– И что-что… Вы все можете достигать такого роста в образе белых богов?
Они действительно самые «высокие» ребята в городе. Остальные деревья существенно ниже, кроме может быть одиноко возвышающейся голубой ели поодаль от берез, она едва не доставала до дерева Гордона.
– Это же… Это ж… Я в шоке. С ума сойти и заблудиться.
Теперь я наглядно поняла разницу. Между мной и Валентиной, огромная пропасть! Интересно, как выглядело бы дерево Ворона?! Там была бы целая секвойя, наверное.
– Внушает, не правда ли? – не без гордости подметила Валентина.
– Еще как.
– Однако, этого всё равно мало. – Гордость резко сменилась досадой. Даже отчаянием.
Смею предположить, что тут нет дерева Яростимира, тогда была бы наглядна разница между «верхушками» белых богов и ангелов. Хотя не только это может послужить поводом для огорчения.
