лишь сон. Он уже снился мне раньше.
Вздрагиваю, очнувшись. В парке уже темно. Немного кружится голова. Интересно, сколько же я проспал? Пару часов или больше. Людей практически нет. И есть хочется. Может быть, еще вздремнуть?
За спиной громко шуршат кусты. Там точно шевелится кто-то большой и тяжелый. Фу-фу-фу, этот запах мокрого зверя! Отвратительно. Может, это опять мне только снится, а я и не просыпался вовсе? Громоподобный рев снова заставляет меня вздрогнуть. Я бы вскочил, да сил уже нет. Вжимаюсь в скамейку. Нет, я точно сплю, это всего лишь сон, сон и не более!
— Я смотрю, тебе становится лучше.
Его голос мне совершенно незнаком, но мне кажется, что я знаю этого человека. Потертые джинсы и стертые кеды. И зеленые глаза с огоньком. У людей глаза не светятся. Что-то запредельное. Правому уху становится резко тепло. В него кто-то дышит. Судя по потоку воздуха — не меньше, чем медведь. Человек привел с собой медведя!
— Но без еды ты долго не протянешь, — знакомый незнакомец сует руку в карман и оттуда выпадает немного мелочи и какие-то купюры. Просто дождем, как из рога изобилия, проваливаются через щели в скамье и падают вниз. А я все еще не могу пошевелиться. — Пользуйся, — добавляет мужчина, — ты нужен нам.
Кому это нам? Нет, точно что-то запредельное. Таких снов не бывает. Его глаза как будто светятся и пронзают насквозь. В ухе снова ревет какое-то неведомое чудище и я просыпаюсь. Я лежу на правом боку, растянувшись на скамейке, положив руку под ухо, чтобы было помягче.
А незнакомец? Да нет, это же был всего лишь сон. Как и тот, что с укусом, как и тот, что с яблоками. Свешиваюсь со скамейки и, щурясь, изучаю валяющиеся под ней бумажки и окурки. О, тысяча рублей?
* * *
Нет, купюра мне точно не могла присниться. Это хорошо. Даже очень хорошо, потому что ужасно хотелось есть. Я так и не вспомнил, как оказался в парке и что делал до этого, но хотя бы какие-то воспоминания ко мне вернулись — и это было здорово.
Сидеть и даже лежать на скамейке, безусловно, было очень удобно, только вот пользы это никакой уже принести не могло. Маловероятно, что в темноте пойдет кто-то из моих знакомых, друзей или родственников, да еще и узнает меня. Из парка надо было выбираться.
Осторожно повернувшись, я посмотрел на кусты позади себя — они не шевелятся и в них явно нет никого, кто ревел бы мне в ухо или пытался сожрать. Что ж, отлично. Наверняка тысячу рублей обронил кто-то из тех, кто сидел на скамейке до меня. Возможно, они хотели отблагодарить скрипача, а эта купюра просто вывалилась.
Мысль о деньгах липнет ко мне и никак не может отстать. Я поднялся на ноги и с удовлетворением ощутил, что они меня держат и даже не дрожат. Наверняка я уже полностью пришел в себя. Может быть, меня просто оглушили и ограбили? Это было бы очень неприятно. Я направился по парковой дорожке, совершенно не разбираясь, куда я выйду. Если есть дорожка — то парк. А если это парк, следовательно, я однозначно выйду в город.
Странно, что я до сих пор не проверил карманы. Хотя, что в этом странного, ведь мои конечности буквально только что пришли в норму. Хлопаю себя по джинсам — единственному предмету одежды с карманами, но помимо ключей от входной двери, они совершенно пусты. Что ж, у меня есть квартира, но я не знаю, где она находится.
Грустить некогда, надо выбираться из парка, который оказался немаленьким лабиринтом. Асфальтовые дорожки сменяются грунтовыми, грунтовые — с засыпкой из керамзита. Да, знакомые ощущения порождают еще больше воспоминаний и к получасовому хождению по парку я уже могу точно сказать, что ощущаю себя в своей тарелке. Остается только главное — выйти.
Между деревьями начинает мелькать что-то яркое и я, уверенный в том, что уже вижу городские улицы, выхожу к кафе. Летняя веранда полна народу, кругом шум, снуют официанты. Ладно, это уже как город, но не совсем. А чуть-чуть, как известно, не считается. Быть может, я найду знакомые лица здесь?
— Ээээй! — мне махнули из-за столика. На всякий случай я посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что позвали именно меня и сразу же присел.
За столом сидят трое парней, их имен я не помню и внешность их мне тоже не знакома, но они меня точно знают.
— Здорово-здорово, что ты тут забыл?
— Гуляю, — ответил я. Еще признаться в том, что память потерял? Нетушки.
— Посиди с нами немного. До выхода отсюда неблизко.
Интересно, откуда они знают, что я ищу выход. Может, я только что сюда пришел, люблю ночью погулять?
— Отчего же не посидеть, — согласился я и оперся руками на стол. На нем стоит пиво, бутылка водки, шашлык и кувшин с соком. Пустой желудок дает о себе знать.
— Бери, не стесняйся, — сказал парень, сидящий напротив. Пока я двигал к себе тарелку, они вернулись к теме, которую обсуждали до моего появления. Что-то там о гаражах.
— Да не может такого быть, — вступил в разговор коротко остриженный парень слева от меня. — У Саши даже и гаража нет.
— Есть, Витек, недавно купил. Добротный, кирпичный.
— Ну, Макс, я бы знал об этом, мы с ним в одном доме живем!
— А что у него за машина? — решил я присоединиться к беседе. Парни замолчали, а секундой позже дружно рассмеялись.
— Да нет у него машины в том и дело. Ходит он туда, как к себе на работу. Но не пьет. Никого не приглашает.
— Может, ремонтирует, готовится? — предположил я.
— Нет у него машины, — с нажимом ответил Витек. — У него и прав нет. Забыл, что ли?
— Ну, так, — уклончиво ответил я и снова принялся за шашлык. Включиться в беседу не получилось.
— Да даже и хрен бы с этой машиной, — присоединился третий сидящий за столом. — Захотелось человеку купить гараж. Станок купит, будет что-то там мастерить, калымить.
— Паша, Паша, вот дослушай сначала, а потом уже будете предположения строить, — Макс разлил по стопкам водки. Я отказался, решив, что сперва надо нормально поесть. — Я как-то шел мимо гаража. Вечер был. А там шум стоит.
— Ну, вот я и говорю, работает он там. Уже станок купил.
— Что ты привязался к своему станку? Не такие оттуда звуки были. Это был не шум мотора и не визг пилы. Я же слесарь, все-таки, знаю, как станки звучат.
