-Ты! Захарова Юлия! - стукнув ладонью по столу, воспитательница смотрела пронзительно в глаза несмело поднявшейся Юлии. - Какие танцы пришли к нам из Европы?
Но Юлия молчала, не смея отрыть рот. Всё, что, как казалось, знала, куда-то исчезло. Ощущалось, будто забыла всё на свете. Только глаза воспитательницы видела перед собой.
-Самые простые вопросы задаю, - выпрямилась та, всплеснув от недовольства руками. - И ни одна из вас обоих так и не может отвечать. Что мне с вами делать?
-Они канты поют хорошо, - хихикнула другая воспитанница и тут же виновато опустила взгляд, испугавшись грозного вида воспитательницы:
-Так отвечай же ты, Рыжова, на оба мои вопроса.
-А какие были вопросы? - несмело вопросила та, но сидевшая подле подруга поднялась и скорее поспешила спасти всех:
-По приказу императора Петра создали духовые оркестры в армиях, а из Европы к нам пришли менуэт, гавот, аллеманда!
-Голубева, - устало вздохнула воспитательница. - Я знаю, что ты единственная всё запоминаешь с полуслова.
-Простите, - молвила Юлия виновато и жалостливо смотрела воспитательнице в ответ. - Я выучу, я запомню.
-В голове у тебя что-то иное. Вот бы добраться до сего хлама и выбросить его, - закрыла воспитательница журнал и махнула рукой воспитанницам сесть.
Она дальше что-то вновь рассказывала, бродила между столами, говорила и говорила, но Юлия так и думала про её слова. Так и чувствовала себя виноватой в чём, обвиняла в том, что не может ни учиться, ни слушаться. Сама понимала, что и её, и многих здесь волнует совершенно иное...
Когда же последовала за всеми в зал для музицирования, Юлия стала чувствовать себя немного лучше, поскольку взгляд воспитательницы вдруг изменился: стал более тёплым, радостным... Она повернулась к Юлии и объявила:
-Раз уж ты с сестрой такие любительницы кантов, то будете на вечере в честь дня рождения Императрицы нашей любезной, Екатерины Алексеевны, петь.
Юлия тут же переглянулась с такой же счастливой Алёной, а в считанные минуты они уже стояли перед играющими на разных инструментах воспитанницами и выразительно, с нежным чувством пели:
Крепкий, чудный, бесконечный,
Поли хвалы, преславный весь,
Боже! ты един превечный,
Сый господь вчера и днесь:
Непостижный, неизменный,
Совершенств пресовершенный,
Неприступна окружен
Сам величества лучами
И огньпальных слуг зарями,
О! будь ввек благословен.*
* - из канта «Крепкий, чудный, бесконечный...», 1744 г.
Глава 3
Возвращаясь с очередного занятия в Кронштадте, Гаспаро с Фабио вновь проходили недалеко от усадьбы, где накануне подглядывали за гимнастикой девушек. Одна мысль промелькнула у них в голове... Ничего не говоря друг другу, только задорно улыбнувшись, друзья побежали, придерживая на голове треуголки, к воротам усадьбы...
-Никого, - с недовольством хмыкнул Гаспаро, а Фабио рядом засмеялся:
-Зато там есть, да как поют!
Он указал на дверь открытого балкона, откуда доносились звуки различных музыкальных инструментов и звонкое пение нескольких девушек.
-Красиво, - согласился Гаспаро и взглянул на друга. - А нам туда не попасть.
Однако Фабио активно стал размахивать рукой, и Гаспаро тут же заметил, что выглядывающие на балконе девушки стали махать им руками в ответ. И они, и друзья смеялись сему радостному приветствию. Обе стороны, казалось, так и жаждали пообщаться поближе...
-Охраны не видно, - скорее оглядев сад за воротами, молвил Фабио.
Они прокрались к кустам и, спрятавшись за ними, перелезли через ворота. С таким же успехом удалось пробежать скорее к дому под балкон, откуда девушки с восторгом следили за их действиями...
-Ой, они здесь! - пискнула от радости одна из них.
-Девочки, пойте, чтоб она не услышала ничего! - просила другая тех, кто в зале продолжали петь и играть на музыкальных инструментах, но на мгновение затихли, желая так же выглянуть с балкона.
Гаспаро же с Фабио не теряли времени. Они взобрались по низким толстым веткам дуба и приблизились к игриво смеющимся им в ответ девушкам.
-Ах, какая красота бывает в свете! - с восхищением молвил Гаспаро, попытавшись протянуть руку к одной из них, но, пошатнувшись на ветке, оставил сию затею и продолжил держаться.
-Кто же вы такие, молодые люди? - хихикнула одна из девушек.
-Итальянцы, которые мечтают жить только в России! - с гордостью заявил Фабио, и девушки, переглянувшись друг с дружкой, тут же засмеялись.
-И жениться, - добавил Гаспаро. - Только на русской красавице! Одной из вас!
-Ишь какие, - игриво взглянула Юлия, глядя сбоку и подбородком коснувшись своего плеча. - А деньги есть, осчастливить таких, как мы?
-Озолочу, - засмеялся Гаспаро, будто был уверен в сказанном. - Если имя твоё певучим окажется да будет литься с уст моих столь же нежно, как и с твоих моё имя... Гаспаро.
-А я помогу тебе русским стать, если песню моему имени напишешь! - засмеялась Алёна в ответ, и Юлия, обняв её, кивнула Фабио:
-А ты рисковать ради одной из нас сможешь?
-Глаз от вас отвести не могу. Все звёзды с неба достану! - воскликнул тот восторженно и послал воздушный поцелуй. - Найдись же, желанная и самая прекрасная муза для Фабио, для меня!
-И как же Вас звать? - подмигнул Гаспаро Юлии, и та назвалась, тут же представив и сестру Алёну, но столь весёлой беседе пришлось резко прекратиться.
Девушки разбежались по местам снова играть на инструментах, поскольку воспитательница вошла и застыла на пороге, увидев собрание на балконе:
-Что здесь происходит?! Вас нельзя оставить ни на минуту одних! Никакой ответственности к делу?! - лепетала она возмущённо, разводя руками и оглядывая каждую воспитанницу, спешившую схватить свой инструмент. - Скоро петь для именин государыни, бал устраивать, а вы?! Нет, нет, нет! Это уму непостижимо!
Юлия с Алёной, покидая балкон вслед за подругами, только и успели оглянуться на кавалеров, но те уже покинули дуб и мчались скорее к воротам. С глубоким вздохом, но оставаясь довольными, сёстры вернулись к музицированию и с нетерпением ждали вечера, когда после общего ужина смогут вновь остаться одни в общей спальне и... шептать вдоволь о случившемся...
-Вы спите? - обождав немного времени в темноте, когда воспитательница вышла из спальни, уверенная, что девушки приступят к отдыху, вопросила Юлия.
-Хулиганки же вы, - засмеялась одна из девушек.
-Замуж невтерпёж? - подхватила другая.
-Да уж замуж бы скорее, лишь бы покинуть стены этой тюрьмы, - приподнялась Алёна на локте и поправила на голове съехавший чепчик.
-Да откуда у мичманов деньги? Бедные они, - на полном серьёзе махнула рукой соседка. - На балу искать надо кого. Вот я присмотрю себе там какого богатого жениха.
-Мечты, - усмехнулась ещё одна воспитанница. - Наша мадам красива, а так одна и осталась. Не каждой из нас повезёт.
-Так если не жених, так может какой старик удочерит? - пожала плечами Алёна. - На балу и посмотрим!
-А коль мичманы вернутся? - засмеялась соседка.
-А кто мешает позабавиться? - рассмеялись сёстры, а за ними и остальные, позабыв, что лежат в постелях для ночного отдыха.
Открывшаяся дверь показала на пороге воспитательницу, которая держала в руках подсвечник с тремя горящими свечами, и вновь настала тишина, а девушки медленно легли на подушки... Без слов, в кромешной тьме, каждая из них мечтала уже о своём...
Глава 4
Без любви и без страсти
Все дни суть неприятны:
Вздыхать надо, чтоб сласти
Любовны были знатны.
