– Я это знать не хочу! Ступайте, сэр Чесвик Тщеславный, такое у вас теперь прозвище!
Привидение вновь сняло шляпу, поклонилось и исчезло, легко пройдя сквозь стену.
– Ух, ушёл, наконец. И мы пойдём скорей, нечего разглядывать мою кровать, у нас времени мало.
Девочки направились к высокой двери, собираясь выйти из спальни, но задержались возле зеркала. Поверхность его переливалась всеми цветами радуги.
– Почему у зеркала так много цветов? Как ты думаешь, Маруся? Мне бабушка говорила, что каждое отражение человека остаётся там, внутри. Если честно, то мы с тобой похожи. Только эти твои коротенькие волосы…
– Мэри, при таком свете мне тоже показалось, что я на тебя похожа. Только ты намного красивей.
Мэри спорить не стала и открыла дверь. Девочки очутились в длинном коридоре. Вдоль стен тянулся ряд окон, из которых лился свет синей Луны. Спален было так много, что Маруся не смогла их даже сосчитать. Вниз уходила широкая лестница, но Мэри направилась к двери, расположенной рядом со своей спальней. Маруся решила, что раз это так похоже на сон, то не стоит и просыпаться.
– Пойдём в спальню к сестре, мне не терпится узнать её мечты. К брату и маме потом, – потянула Мэри Марусю за рукав пижамы.
Сестра Мэри сладко спала на широкой постели под балдахином. Несколько букетов синих роз стояли в больших вазах возле её туалетного столика, а над кроватью танцевали нарисованные серебряной линией юноша и девушка.
– Я так и знала, мечтает с этим графом потанцевать, он такой зазнайка, – улыбнулась Мэри.
Но Маруся смотрела на эту пару с восхищением, как на ожившую картинку из её новой книги.
– Завтра потанцует, у неё уже новое платье давно готово. Давай-ка твоей сестре выберем. Ей, кажется, с шарфом хотелось? Помогай, некогда любоваться. Нашла, она его месяц назад надевала, уже старое.
Герцогиня бросила Марусе на руки длинное платье, замотала в узел шарф и тоже отдала Марусе.
– Сейчас забежим к брату за оружием и на бал к привидениям.
– И тебе совсем не страшно?
– Ничего страшного, скорее весело. Скука гораздо страшней.
В спальне брата по всей комнате скакали нарисованные лошади с наездниками. Впереди всех бравый наездник со знаменем, похожий на маленького мальчика.
– Вот этот точно, как твой петух, – смеялась Мэри. – Наследник наш, единственный. Сейчас выберем из этой кучи оружие и отнесём Болтуну, пусть положит куда надо. Помоги шлем найти, какой ему больше подойдёт? Ещё к маме за шубой надо забежать.
Маруся уже с трудом держала в руках всё оружие, которое Мэри ей подарила. Но герцогиня и не думала ей помогать, даже дверь в свою спальню не пожелала открыть сама.
Болтун стоял у окна и ждал девочек, потирая руки.
– Так, дайте посчитать: платье одно, шарф один, туфли две, три сабли, два меча и один щит. Неплохо, хотя дельного ничего, от игрушек только голова болит. А можно мне одну саблю взять? Завтра Лешего под праздничек, буду по лесу гонять!
– Бери, а остальное положи под ёлку, – командовала Мэри. – Мы за шубой.
– Берите шуб побольше, носиться будут дольше.
– Тебе не стыдно, – спросила Маруся?
– Стыдно тому бывает, кто штаны поздно надевает. Зима на Руси студёная, а у меня душа не казенная. На вас смотрю и маюсь, как только от тоски спасаюсь!
Маруся махнула на Домового рукой и побежала за Мэри, успев крикнуть:
– И, правда, болтун!
Под потолком маминой спальне летала нарисованная корона и королевская мантия.
Теперь даже Мэри не знала что сказать. Она понаблюдала за изображением, вздохнула и принялась выбирать шубу.
– Так на бал не успеем, с этими подарками. Возьми вот эту, ещё эту горжетку и шапку, пригодится. И зачем моей маме быть королевой? Неужели это так весело? Такой мечты я не ожидала.
Когда девочки вернулись в спальню Мэри и отдали довольному Болтуну подарки, герцогиня посмотрела на Марусю и объявила:
– На бал так не ходят! Снимай свою пижаму и надевай вот это! Костюм феи, мой прошлогодний. Тут всё есть: и крылья, и парик, и туфельки, и платье. Тебе как раз подойдёт.
Маруся даже не стала спорить, ей самой хоть и было страшно, но очень хотелось взглянуть на бал привидений.
Она сняла пижаму и надела платье. Потом старательно привязала крылья, примерила парик и заулыбалась своему отражению в зеркале.
– Красиво, точно фея! А ты кем будешь?
– Я колдуньей буду, костюм ещё на Хэллоуин приготовили, но тогда он мне не понравился, а теперь в самый раз. Особенно шапочка эта высокая мне подходит, да и платье со шлейфом.
Они засмеялись, взялись за руки и закружились очень быстро, как умеют кружиться только дети.
Глава пятая
Бал привидений
Спускаясь по широкой лестнице, Маруся чувствовала, как быстро бьётся её сердце. Что она там увидит, какие ещё чудеса? В холле замка не было ни души. Только иногда пролетали светящиеся мухи и домашние мотыльки, но к таким чудесам Маруся уже почти привыкла.
– Зима, а они летают.
– Из зимнего сада: там тепло и всегда цветы, – объяснила Мэри, – Нам вон в ту дверь надо, в бальный зал. Сейчас ты мою ёлку увидишь, полумёртвую. С Рождества стоит, уже и не светится, наверное.
Мэри, гордо подняв голову, пошла впереди Маруси, но, подойдя к двери, жестом показала, что открывать она сама не будет. Гостья легко нажала на дверь, и перед глазами у девочек предстала необычная картина. Несколько пар приведений кружились вокруг ёлки под звон колокольчиков, висящих на голубых ветвях.
– Молодые леди пожаловали! Какой сказочный подарок нам, друзья мои! – воскликнул сэр Чесвик. – Мэри и её гостья, не имею чести знать ваше имя.
– Маруся, – представилась девочка, с опаской поглядывая на необычных созданий, – но по-настоящему Мария. А мама меня Марусей зовёт.
Дамы-привидения замахали веерами, немного приседая в приветствии, а мужчины подошли по очереди и поцеловали Марусе руку своими прозрачными губами.
Сэр Чесвик подставил Марусе локоть, приглашая танцевать,
– Леди, вы брали уроки танцев? Тур вальса вас не затруднит?
– Я плохо танцую, – призналась Маруся.
– Чтобы танцевать, надо только чувствовать, кружиться, легко и свободно. Леди Чесвик Меланхоличная, сыграйте нам на колокольчиках, моя дама заждалась!
Прозрачная длинноволосая девушка легко взлетела на высокую ёлку и начала перебирать колокольчики, создавая волшебную мелодию. Мэри пригласило привидение, похожее на юношу, остальные пары присоединились к ним, и начался вальс. У Маруси захватывало дух от такого быстрого кружения, тем более, она почти не чувствовала руки кавалера, но старалась не отставать от него.
Менялись кавалеры, музыка играла то быстрей, то медленней, и уже не хватало сил двигаться, когда сэр Чесвик объявил конец бала.
Девочки выбежали из зала, на ходу делясь впечатлениями.
– Представляешь, он был совсем молодым, когда застрелился от несчастной любви. Вот глупец, я ему так и сказала. А теперь уже двести лет наблюдает, как люди живут и ничего, всем любви хватает, – рассказывала Мэри.
– Бедненький, – посочувствовала привидению Маруся, – а мне одна дама рассказала, что хотела отравить мужа, но нечаянно отравилась сама.
Они не заметили, как дошли до спальни Мэри.
– Слушай, а твой папа остался без подарка! – вдруг вспомнила Мэри.
– Он привык, – вздохнула Маруся.
– Нет уж, я сегодня добрая, что-нибудь придумаю. Сэра Чесвика спрошу, что мужчины любят.
Не успела Мэри упомянуть сэра Чесвика, как он тут же просочился сквозь стену спальни.
– Чем могу помочь нашей гостье? К вашим услугам самый лучший помощник!
– Подарок можешь придумать для папы Маруси? Если нет, то не мешай.
– Подарок? Седло или пистолет!
Маруся засмеялась, представив папу в седле, но без лошади.
– Зря смеётесь, мужчинам без этого никак нельзя! – обиделся сэр Чесвик. – В крайнем случае – трубку или сигары.
– Вот это подойдёт, твой папа курит трубку?
– Нет, только сигареты, кажется.
– Сойдут и сигары, только где их взять. Папа хранит их у себя в столе, это уже точно воровство получится.
Сэр Чесвик облетел комнату и приземлился на плательный шкаф.
– Дорогая праправнучка, сегодня я открываю тебе свою тайну, – торжественно начал он.
– Нажмите вон ту кнопку, повыше, повыше, хорошо! Сейчас откроется мой потайной шкафчик. Открыли? Теперь доставайте всё, что там лежит. Не забудьте ещё мешочек с табаком, а то зачем тогда трубка?
– Но сэр Чесвик, этим вещам лет сто, а то и больше.
– Вы ничего не понимаете, Мэри! В таком ящичке ничего не портится, это же дуб.
– Берите, берите, хватайте, лишних слов не болтайте. Всё в хозяйстве сгодится, нечего стыдиться, – высунулся из окна Болтун. – Папе сигары, мне английскую трубку. У Лешего шишки, у меня табачок, ох, расстроится завтра старичок.
