и ничем больше. Конечно, он постоянно носил их на своем мундире, так как без этого было никак нельзя: генерал непременно должен быть при орденах, это придает ему солидности и авторитета. А на самом деле что взять с тех орденов? Одним словом, побрякушки.
Другое дело – поместье под Чинандегой. Генерал давно уже присматривался к этому поместью. Хорошее это было поместье: обширное, плодородное и богатое. Называлось оно Вальпараисо – Райская Долина. Конечно, у поместья был хозяин – такое добро не может быть бесхозным. И это был весьма влиятельный и авторитетный хозяин – даже клану Сомосы приходилось с ним считаться. Даже американцы, и те ничего не могли поделать с хозяином поместья, хотя и вели себя в Никарагуа как истинные хозяева.
А вот генерал Уго Монтес оказался куда ловчее и клана Сомосы, и американцев. Он поступил просто и эффектно: нанятые им люди просто застрелили владельца Вальпараисо. Верней сказать, взорвали автомобиль, на котором он ехал, и для верности выпустили в безжизненное тело несколько автоматных очередей.
Убийство, конечно, было громким, но и тут генерал Уго Монтес выкрутился самым ловким способом. Он громогласно, на всю страну, заявил, что это убийство – дело рук повстанцев Сандинистского фронта. Ему поверили, да и как было не поверить? По всей стране шла вооруженная борьба против диктатора Сомосы и американцев, маячивших за его спиной. Сандинистские отряды то и дело нападали на поместья, судили по законам военного времени их владельцев (если владельцы загодя не успевали сбежать или скрыться), а все имущество раздавали местным крестьянам. Это были не просто разбойничьи налеты, это была социалистическая революция во всей ее величественной и кровавой силе. Так почему бы тем же сандинистам не расправиться и с владельцем поместья Вальпараисо? Они, сандинисты, рано или поздно просто-таки обязаны были это сделать – уж слишком роскошным и богатым было это поместье!
Неизвестно, поверил ли диктатор Сомоса своему генералу или только сделал вид, что поверил. Впрочем, это было и неважно. Главное было в другом. После недолгих откровенных намеков Сомоса подарил поместье генералу Уго Монтесу. Генерал знал, что все будет именно так: он, генерал, был нужен диктатору, как бывает нужен хозяину свирепый, кровожадный пес. Что значил диктатор Сомоса без генералов вроде Уго Монтеса? Кто безрассудно убивал бы многочисленных врагов Сомосы, за чьей бы спиной прятался трусливый диктатор? Может, за американскими спинами? Как бы не так! Это прагматичные американцы стояли за спиной Сомосы и, следовательно, за спиной генерала Уго Монтеса. С них, американцев, станется. Они всегда хоронятся за чьими-то спинами, всегда загребают жар чужими руками.
Вот потому-то Уго Монтес был уверен, что поместье Вальпараисо достанется ему. Оно ему и досталось. Да, конечно, у убитого владельца поместья было множество наследников, но вряд ли они стали бы предъявлять права на наследство, зная, в чьих руках оказалось поместье. Наследники, сколько бы их ни было, прекрасно понимали, что с ними будет, если они вступят в спор с самим генералом Уго Монтесом. Так что генерал с полным основанием мог считать, что поместье Вальпараисо – его собственность. Ну а что он будет делать с таким богатством – будет видно. Может, продаст, если станет очевидно, что сандинисты одерживают верх, а может, повременит с продажей, если Сомоса при поддержке американцев сломит сандинистам шею. Поживем – увидим.
А пока следует отпраздновать это дело. Такое событие просто грех не отпраздновать. Тем более генерал Уго Монтес любил всевозможные празднества. Особенно такие, где он был главным действующим лицом. Сейчас как раз и был такой случай.
Конечно, генерал не мог праздновать так, как большинство прочих людей. Он был важной и значимой персоной, и, следовательно, нужно было позаботиться о множестве вещей. Где именно праздновать, в какое время, как обезопасить то место, где будет проходить праздник, кого пригласить на празднество…
Лучшее время для такого праздника, конечно же, вечер. Ну и ночь, потому что если праздник с размахом, то в короткий вечер он не уложится. Все истинные праздники случаются именно в это время. Что касаемо места, то и тут особых проблем не виделось. Для этого генерал снял лучший ресторан во всем Леоне, его подчиненные заранее проверили всех работников ресторана, изгнали тех, кто не внушал им доверия. Само же помещение ресторана и подходы к нему были нашпигованы отборной вооруженной охраной, причем часть охранников была в военной форме, а часть – в штатской одежде. Так что опасаться за безопасность самого генерала и его гостей не приходилось.
Почему именно в Леоне, а не в столице, в Манагуа? Генерал не любил столицу. В столице он не чувствовал себя самым главным и важным, таковым там был Сомоса и еще всякие американские чины, вертевшиеся вокруг диктатора. Другое дело Леон. В этом городе генерал вполне мог ощущать себя полновластным хозяином. Здесь была его резиденция, он сам был отсюда родом, здесь не было Сомосы, сюда почти не заглядывали назойливые американские чины. Стало быть, где же генералу Уго Монтесу устраивать пиры, как не в Леоне? Куда же еще ему приглашать гостей?
Впрочем, с гостями были проблемы. Главным образом нужно было понимать и знать, кого именно следует приглашать. Тут нужно было держать нос по ветру и не упустить из виду ни одно более-менее значимое лицо. Иначе возможны обиды, а вслед за ними всяческие недоразумения и неприятности. Ну, да и с этим делом генерал справился, с его точки зрения, превосходно – уж он-то, как никто, ориентировался в ситуации. Он пригласил всех значительных, с его точки зрения, персон, находившихся в данный момент в Леоне и столице Никарагуа – Манагуа. Даже самого Сомосу. И даже многих американских чинов.
Сомоса, впрочем, от приглашения отказался, равно как и многие иные значительные персоны. Отказались и американцы – хотя все же прислали на праздник трех малозначительных личностей с постными лицами – в качестве, скорее, наблюдателей, нежели гостей.
Ну да генерал Уго Монтес ничуть из-за этого не расстроился. На то, что на праздник прибудет сам Сомоса, он и не рассчитывал, американцев он также пригласил постольку, поскольку не пригласить их было никак нельзя, а что касаемо всех прочих, кто получил приглашение и не явился, – так это их личное дело. Так даже лучше. В отсутствие Сомосы и значимых американских чинов генерал Уго Монтес чувствовал себя куда как свободнее. Без них он был главным на пиру…
* * *
Вот именно в это самое время и в этом самом месте Пахаро
