знал, что ему сказать, целую минуту. И лишь затем обрел дар речи:
– Вот как… Значит, отыскать тайник и забрать оттуда… Гм… И ты уверен, что с таким делом справишься?
– Я попробую, – безмятежным тоном ответил Пахаро. – Верней сказать, мы с ребятами попробуем. Но для этого нам нужно ваше разрешение. Мы должны побывать в городе. Причем чем быстрее мы туда попадем, тем лучше. Тем больше у нас будет шансов отыскать тайник.
– Это почему же так? – спросил Чаваррия.
– Ну так известное дело. – Пахаро усмехнулся. – О богатствах Монтеса знаем не только мы. И о его скрытном и подозрительном характере тоже. Значит, его деньги и его золото захочет найти еще кто-то. Многие захотят… И тут уж кто кого опередит.
– Но ведь тебя ищут в городе! Скорее всего, тебя ищут сейчас во всей стране! Повсюду развешаны твои портреты! У каждого сыщика они в рукаве! Да что там! Разве мало найдется простых людей, которые позарились на обещанные двести пятьдесят тысяч долларов! Значит, и простые люди тебя тоже сейчас ищут! Стоит только тебе высунуть нос, и… – Чаваррия не договорил и лишь махнул рукой.
– Это и хорошо, что меня все ищут, – беззаботно сказал Пахаро. – Значит, они думают, что я сейчас где-нибудь скрываюсь. Возможно даже, что сбежал за границу. А я возникну у них под самым носом! И потому они не обратят на меня внимания. Потому что где же это видано, чтобы тот, кого все ищут, вертелся под самым носом у сыщиков? Так-то я их и перехитрю. И поищу сокровища генерала Монтеса…
– И где же ты будешь их искать? – безнадежным тоном спросил генерал. Он понимал, что просто так от своего собеседника – этого настырного и безрассудного мальчишки – ему не избавиться. Тут нужно одно из двух: либо попереть его самым грубым и решительным образом, либо дать разрешение отправиться в город и тем самым наверняка погубить его.
– На этот счет у меня имеются кое-какие соображения, – ответил Пахаро. – Логического свойства. Все будет нормально, вот увидите. В конце концов ведь нужны же нам деньги или не нужны?..
Долго еще генерал Чаваррия не решался сказать ни «да», ни «нет». Но затем сдался и лишь с безнадежным отчаянием махнул рукой. «Ну а что? – подумалось генералу. – А вдруг и вправду у него получится что-то путное? Ведь ликвидировал же он Монтеса и Вальпараисо тоже захватил! Вопреки всем правилам и всем законам логики!.. – И тут же следом в голове генерала возникла другая мысль: – Ох, погублю я парня! Погублю! Да и не его одного, а весь его отряд!..»
Но все же больше он склонялся разрешить парню искать сокровища Уго Монтеса. Наверно, потому что повстанцам и впрямь нужны были деньги. Очень нужны.
…Вот так Пахаро вместе со своим отрядом вновь появился в Леоне. Почему именно в Леоне, а не в каком-то другом никарагуанском городе? Потому что сокровища убитого генерала Монтеса следовало в первую очередь искать именно здесь. Так считали и сам Пахаро, и его заместитель Маринеро, и другие бойцы отряда. Они были в этом почти стопроцентно убеждены.
Их убеждения основывались на элементарной логике. Да, покойный генерал Монтес всех подозревал и никому не верил. И еще – он любил деньги и золото. Это были факты общеизвестные, и из них проистекал логический вывод. Если все оно так, то, следовательно, все свои богатства Монтес старался держать при себе. Как можно ближе к себе – чтобы к ним в любой момент можно было прикоснуться. Посмотреть, полюбоваться, пересчитать… Значит, сокровища, скорее всего, таятся в генеральской резиденции, которая находится в Леоне. Эта резиденция была для генерала и его рабочим местом, и его жилым домом. Дело оставалось за малым – проникнуть в резиденцию, отыскать там тайник, вскрыть его, забрать сокровища и ловко – так, чтобы не попасться, – вывезти их из города.
Весь отряд, опять же, Пахаро с собой не взял. Чем больше людей, тем больше подозрений может возникнуть у патрулей. К тому же не такое это было дело, чтобы приставить к нему весь отряд. Никто не ищет сокровища целой оравой. Поиск сокровищ – дело тайное, а потому ищут их, так сказать, узким коллективом единомышленников.
В город въехали на двух открытых джипах, по четыре человека в каждом. Въехали ночью, одетые в форму национальных гвардейцев. Ехали не таясь, с включенными фарами, и потому встречные патрули не обращали на сандинистов внимания. Близко к дому, где проживали Гата и Барба, подъезжать не стали – два квартала прошли пешком. Пахаро оставил бойцов снаружи, а сам постучал в окошко.
– Кто там? – раздался из дома девичий голос.
– Ночная птица стучит крыльями в твое окно, – ответил Пахаро. – Хочет, чтобы ее впустили.
Девушка в доме ахнула и засуетилась. Дверь отворилась.
– Входи же! – поспешно сказала Гата. – Быстрей! И закрывай за собой дверь!
Встреча Пахаро и Гаты на этот раз была совсем не такой, как прежние встречи. Как только Пахаро вошел в дом, Гата приникла к нему и обвила его шею руками.
– Ты сумасшедший! – сказала она ему. – Зачем ты пришел? Тебя в городе ищут! На каждом углу висят твои портреты!
– И что же, я похож на них на самого себя? – усмехнулся Пахаро.
– Не очень, – ответила девушка.
– Ну вот видишь! Ничего страшного нет. Мало ли чья физиономия намалевана на тех портретах. Я-то тут причем?
– Да, но все же… Зачем ты опять пришел?
– По двум причинам. – Пахаро нежно погладил девушку по волосам. – Первая причина – такая же важная, как жизнь и смерть, а вторая – так себе. С какой начать?
– С первой…
– Это правильно. С первой и надо начинать. Итак, я пришел затем, чтобы увидеть тебя. Чтобы ты меня обняла. Чтобы я мог погладить тебя по волосам. Чтобы…
– Ты сумасшедший, – не дала ему договорить девушка. – Не надо было тебе приходить. Я бы потерпела.
– Зачем же терпеть? – улыбнулся Пахаро. – Этак вся жизнь может пройти в ожидании и терпении, а она такая короткая.
– Болтун, – нежно произнесла Гата и отстранилась от парня. – Ладно уж, говори о второй причине.
– А вторая причина – разузнать обстановку в городе, – раздался откуда-то сбоку мужской голос. Это, конечно же, был Барба.
– Здравствуй, старик, – сказал ему Пахаро. – Да, ты прав, мне нужно знать, что творится в городе.
– Ну а что здесь может твориться? – сказал Барба. – Творится то, что и положено. Ищут тех, кто натворил дел в ресторане. То есть ищут тебя.
– Это я уже знаю, – сказал Пахаро. – А еще
