роста. Смешной, похожий на клоуна, потому что носил красные или зеленые штаны, человечек, вечно дерганый и нервный, но в то же время, любимый и взрослыми, и детьми. Женщины из столовой его подкармливали вкусняшками, малыши бегали следом табунами, остальные сотрудники снисходительно улыбались, но прощали ему все. Лагерь без Алика Инна представить не могла, как и не понимала, чем, собственно, он занимается, кроме подбора кадров.
Поговаривали, что его гиперактивность связана с наркотиками. Кто-то даже утверждал, что видел, как Алик вдыхал белый порошок. Но он не оправдывался и не отнекивался, только улыбался и бежал по своим лагерным делам. Все время на взводе, всегда на ногах.
– А кто это?
– Сашка Кирпичников. Он в этом году из армии пришел и сразу сюда.
– О, значит, он не студент?
– Нет. Он старожил лагеря. Вырос в нем с детства. Все тропинки в лесу знает. Будет отвечать за полосу препятствий и за другие мероприятия, связанные с туризмом. Красив, чертяка! – с восхищением присвистнул Алик. – Эх! Почему я не женщина? Инна, не хочешь с мальчиком развлечься. Научишь его любовным утехам.
– Ты вообще думаешь, что говоришь? Я замужняя дама с двумя детьми, – возмутилась Инна.
– Одно другому не мешает, ты же у нас красавица! – подтолкнул ее в бок Алик.
– Скажешь тоже, – зарделась она.
Алик сказал правду: Инне достались от родителей превосходные гены. В тридцать три года она сохранила девичью стройность и привлекательность. Особенно она гордилась фигурой. Две беременности не оставили на ней никаких следов, разве что по паре растяжек на груди, но она голая разгуливает только перед мужем, а ему все равно. Талию можно было обхватить ладонями, а длинным и стройным ногам позавидовала бы любая модель.
– Да, не прибедняйся ты. Гляди, на тебя все парни уставились, – ляпнул Алик и осекся: Мишка угрюмо наблюдал за ним. – А что это твой пацаненок волчонком смотрит? Опять в лагерь не хочет?
– Не хочу! – крикнул Мишка и для убедительности топнул ногой. – Родители меня не любят.
– Оставь его в покое, – Инна коснулась локтя Алика и помотала головой.
– Смотри, девка, а если сбежит?
– Типун тебе на язык, Альберт Григорьевич! Скажешь тоже! – Инна насупила брови, а сердце сжалось от тревоги. Может быть, и вправду надо было оставить сына дома?
– Мама, – прибежала Аленка. Ее глаза возбужденно блестели. – Лешка снова приехал, – зашептала она горячо на ухо.
– Какой Лешка? – Инна по-прежнему рассматривала людей, с которыми ей придется работать этим летом.
– Ты что, не помнишь? В прошлом году он меня выбрал самой красивой девочкой в отряде! Видишь, тот, длинный, это брат Лешки.
Инна нашла глазами мальчика, на которого ей показывала дочь. Симпатичный. Совсем не похож на брата, но тоже рослый, с красивой и ладной фигурой. Кажется, Аленке он нравится. Мать внимательно посмотрела на дочь. Девочка имела угловатые коленки и локти, но ее личика еще не коснулась угревая сыпь. Гладкую кожу щек, нежную и бархатистую, как у малышки, заливал румянец, синие глаза, опушенные длинными ресницами, возбужденно блестели, яркий рот приоткрылся, показывая два передних зуба, едва намеченная грудь возбужденно вздымалась.
«Вот и Аленка начинает превращаться в маленькую женщину, – вздохнула Инна, – как быстро идет время!»
Взрослые распределили детей по автобусам. Инна еще раз оглядела красавца, который подал ей руку при входе в автобус, поймала его взгляд и робкую улыбку и потеряла к нему интерес: двадцатилетние мальчики ее не волновали. Через десять минут колонна тронулась в путь. Инна села рядом с Мишкой и погрузилась в воспоминания.
***
Лагерь, куда они ехали, назывался «Онежец» и находился в двадцати километрах от города. С одной стороны, это было удобно: можно в любой момент сорваться по делам и вернуться обратно. А с другой – близкое расстояние от города стало настоящей проблемой. Особенно, когда попадались такие дети, как в прошлом году. Инна сразу представила Кольку, восьмилетнего мальчика, который сбегал каждый день, а его потом все разыскивали. Когда мальчишку спросили, зачем он это делает, он пожал худенькими плечиками и ответил:
– Хабчики собираю.
– Что? – удивилась Инна, так как разговор происходил в медпункте, медсестрой которого она работала.
– Бычки, окурки, – пояснил ей Алик.
– А зачем тебе хабчики?
– Ну, и странная тетя! – опять пожал плечами Колька. – Курить, конечно.
Инна тогда долго не могла прийти в себя. Ее Мишка только на год младше этого мальчишки и ни на шаг не отходит от родителей, а тут…
– Дети, мы едем под мостом. Быстро загадывайте желание! – крикнула старшая вожатая Аня.
Вот еще один интересный персонаж. Казалось, Алик сам со странностями и сотрудников пробираете себе под стать. Несмотря на юный возраст, восемнадцать лет, девушка работала в лагере в этой должности уже второй год. Инна сначала удивилась, как могли назначить на ответственную и нервную работу девчонку, только что закончившую школу, но потом, понаблюдав за ее активной деятельностью, поняла, что лучше Ани никто не сможет организовать мероприятия для детей. Студенты, приезжавшие в лагерь в качестве воспитателей и вожатых, безоговорочно признавали ее лидерство.
Правда, об Ане тоже ходили нехорошие слухи. Ее часто видели в отелях города и ресторанах с иностранцами, в основном с финнами. Кто-то даже сказал, что Аня и ее подруги – элитный эскорт, но Инне не хотелось в это верить. Девушка всем сердцем любила детей, лагерь и дорожила работой в нем.
Дети замолчали. Инна тоже загадала желание. Она мечтала пережить какое-нибудь легкое любовное приключение. Пресная семейная жизнь утомляла однообразием. А в лагере можно познакомиться с молодыми ребятами и даже пофлиртовать. Решиться на открытый роман она не могла, смелости не хватало, и ответственность давила, а пощекотать себе нервишки – почему бы и нет.
Слева между деревьями замелькало Онежское озеро, значит, скоро они будут на месте. Инна вытянула шею, взволнованно вглядываясь в дорогу. Вот-вот покажется справа поворот, затем автобусы проедут еще несколько десятков метров до ворот лагеря и… она дома. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и бежать впереди колонны, так Инна волновалась.
– Мама, – окликнула ее дочь, – я сразу пойду в отряд.
– Хорошо.
– Я с тобой останусь, – насупился Мишка.
– Нет.
– Почему? – захныкал сын.
– Кровать узкая, нам будет тесно.
– Ну, и что!
– Перестань капризничать! Бери свой рюкзак.
– Ты не мама, ты злая мачеха!
– Поговори мне еще!
Но Мишка дальше нытья не шел, поэтому Инна была спокойна. Она знала, что ее сын будет стоять рядом, брюзжать, может даже слезу пустить, но никуда не убежит, пока она не сдаст его в руки вожатым. Уже к вечеру он адаптируется в отряде
