просто объявить своему отцу, что ты жива, когда он совершенно уверен в обратном. Правда, можно взглянуть на эту ситуацию с другой, более весёлой, что ли, стороны. Ведь если я должна сообщить ему об этом, значит, я жива и могу себя с этим поздравить.
В дверь дома, где прошло наше детство, мы с Айви постучались на следующий день после своего первого звонка из сумасшедшего дома (в трубке сначала повисло долгое молчание, потом оно сменилось такими же нескончаемыми криками). Мисс Финч удалось договориться, чтобы школа сняла для нас с Айви комнату в пансионе, то есть гостинице с бесплатной кормёжкой, где я и провела свой первый день на свободе перед тем, как мы уехали на поезде домой.
Итак, холодным ноябрьским днём, поёживаясь от холода, мы стояли на знакомом крыльце.
Наконец дверь открыла наша мачеха, ещё больше, чем всегда, похожая на злобного тролля.
– А, это опять вы двое, – поморщилась она.
– Очень рада видеть вас, дорогая мачеха, – буркнула я в ответ, протискиваясь мимо неё в тёплую прихожую.
Мачеха возмущённо фыркнула, а Айви тем временем просочилась в дом следом за мной.
– Скарлет, то, что с тобой случилось, не даёт тебе никакого права распоряжаться здесь как хозяй…
Услышав за своей спиной тяжёлые шаги на лестнице, наша драгоценная мачеха заткнулась на полуслове. Она моментально изобразила на лице фальшивую улыбочку и проворковала, сложив руки на груди:
– Ах, девочки, как я рада, что вы вернулись домой целыми и невредимыми!
Лицемерка. Каракатица белобрысая.
Отец спустился по лестнице, вошёл в прихожую и, поймав мой взгляд, принялся нервно теребить свой галстук.
– Скарлет, – сказал он.
– Да, отец.
– Я просто… глазам своим не верю. Вы здесь. Обе. – Всегда прикрывавшая его лицо безразличная застывшая маска вдруг треснула, и в уголках глаз блеснули слёзы. Я подбежала к отцу и обняла его. Он сложил свои руки у меня за плечами, и хотя отцовские ладони не касались моего затылка, так близко друг к другу мы не оказывались уже много лет.
За моей спиной появилась Айви:
– Мы должны обо всём рассказать тебе, папа. Руквудская школа не просто омерзительна – она опасна. И то, что сделала мисс Фокс…
– Но теперь-то это всё позади, не так ли? – недовольным тоном вмешалась наша мачеха. – Эта ваша мисс Фокс сбежала, нет её больше, поэтому и вам не стоит забивать отцу голову этой чепухой. Все кончено и забыто.
Отец выпрямился и сказал, пристально глядя на свою жену:
– Нет, Айви права. Я хочу разобраться в том, как всё это могло случиться. Пойдёмте в мой кабинет, девочки.
Он увёл нас от мачехи, и я мимоходом удивилась, увидев, каким встревоженным стало её лицо, когда она поняла, что этот разговор продолжится без неё. И, кстати, почему ей так хотелось вообще замять разговор о том, что с нами случилось в Руквудской школе?
Мы шли по родному дому мимо знакомых дверей, каминов, мебели. Милый, милый пейзаж моего детства! Одна из дверей приоткрылась, высунулся мой младший сводный брат Гарри, показал мне язык. Нормально вот так приветствовать свою старшую сестру, пусть и сводную, когда она, можно сказать, возвратилась с того света?! Бублики дырявые! Я свернула в сторону, чтобы отвесить Гарри подзатыльник, но Айви схватила меня за руку и потащила дальше.
Отцовский кабинет был мрачноватым, скупо обставленным разномастной мебелью. Старинный письменный стол из красного дерева, потёртое кресло, несколько покосившихся канцелярских шкафов для хранения документов. Даже стульев здесь не было, и мы с Айви сели прямо на потёртый коврик возле камина, в котором вяло шевелилось пламя.
Отец сел в кресло, вынул носовой платок и принялся полировать свои очки.
– Честно говоря, просто не знаю, с чего начать, – замялась Айви.
– Ничего, зато я знаю.
И я рассказала отцу обо всём, что случилось. Рассказала про Вайолет, которая пыталась командовать мной и брала без спроса мои вещи, пока мы жили с ней в одной комнате в общежитии. А ещё шпионила, подглядывала за всеми, и за мной тоже.
Потом я рассказала отцу про злую мисс Фокс, которая заставила Вайолет исчезнуть после того, как та пригрозила раскрыть перед всеми тёмные тайны учительницы. Их ссора произошла на крыше, и после этого Вайолет в школе никто больше не видел, словно её никогда и не существовало на белом свете. А потом я сама выступила против мисс Фокс, и она под покровом ночи вывезла меня из школы и поместила в сумасшедший дом.
Во время моего рассказа отец сидел неподвижно, пристально уставившись в какую-то точку у меня за спиной, но я видела, что слушает он очень внимательно, буквально затаив дыхание.
Мой рассказ продолжила Айви. От неё отец узнал о том, что творилось в Руквудской школе в то время, пока я сидела взаперти в дурке. Лично для меня в этом уже не было ничего нового – всё это я успела выслушать, пока мы с сестрой были в пансионе, а потом и в поезде, который вёз нас в Лондон. Это была история о том, как мисс Фокс упрятала меня в сумасшедший дом, чтобы спасти свою собственную шкуру. Больше всего она боялась, что кто-нибудь узнает о её незаконнорождённой дочери, мисс Финч, а ещё, разумеется, о том, что, заняв место отсутствующего по болезни директора школы, она принялась бессовестно прикарманивать деньги из школьной казны. Возможно, именно этим объясняется, например, вечная убогость меню в школьной столовой – овсянка с комками да несъедобное жаркое.
– Это был самый настоящий кошмар, отец, и я ужасно рада вернуться наконец домой. Мы с Айви сможем здесь остаться? – спросила я.
– Нет, – односложно ответил он.
– Почему?
Отец снял свои очки и положил их перед собой на стол.
– Ты сама знаешь почему, Скарлет. Вы должны вернуться в школу.
У меня на секунду всё поплыло перед глазами.
– Но ведь из этой школы Скарлет упекли в сумасшедший дом и объявили о том, что она умерла! – вступила в разговор Айви. – Нет, отец, ты просто не можешь снова послать нас туда!
Я была потрясена. Неужели передо мной была моя сестра – робкая, застенчивая Айви, которая сроду ни слова никому поперёк не скажет?! Ну дела! Вы только посмотрите, как быстро её та гадская школа обтесала, шнурки варёные!
Однако отца это, кажется, нисколько не проняло.
– Вся проблема, как я понимаю, заключалась в мисс Фокс, но она больше в эту школу не вернётся, – сказал он.
– Я тоже не желаю туда возвращаться! – вскочила я, стиснув кулаки. – И ты
