знаков, дверь комнаты номер семьдесят три мгновенно приковала к себе гневный взор вывернувшей из-за угла меня.
Должно быть, это короткое вечернее общение с Элтоном так на меня повлияло, но у меня в тот момент мозги напрочь отказали. Зачем я пришла и что собиралась делать — об этом я даже не задумывалась.
Налетев на не ожидавшую подобного обращения, но стоически выдержавшую натиск дриады дверь, я заколотила занесённым над головой кулаком. Разбудить никого не боялась — тут кругом одни некроманты. В смысле, мне никого жалко не было, даже если проснутся.
Дверь распахнулась столь внезапно, что я едва не ввалилась в тёмную комнату, но устояла. А оттуда, из темноты, ко мне шагнуло полуголое сонное тело и удивилось:
— Лягушка? Ты что здесь делаешь? Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?
Ожидавшая чего угодно, но точно не этого, я растерялась на пару секунд. Потом вспомнила, кто именно передо мной стоит, что он сделал за три года нашего знакомства в целом и за сегодня в частности, снова разозлилась ни на шутку и воинственно заявила:
— Тебя природа обидела, когда мозгами обделила!
Явно только уснувший и теперь потирающий кулаком глаза некромант замер, недоумевающе нахмурился, глядя куда-то в пространство и пытаясь осознать мною сказанное, а я:
— Не приближайся ко мне! Ты перешёл все границы, некромант, и я требую, чтобы ты оставил меня в покое и больше не совал свой длинный нос в мою жизнь!
Окончательно проснувшийся парень медленно опустил руку и выпрямился.
Только сейчас я поняла, что он ко мне вышел в чёрных домашних брюках, явно второпях натянутых, и теперь стоял босиком и без футболки. И без рубашки. И даже без майки. В общем — голый.
Моя голова зачем-то взяла и опустилась, взгляд устремился не вверх, на лицо гада, а прямо, на его грудь. Элтон передо мной в каком-то жалком шаге стоял, так что я могла в деталях всё рассмотреть.
Ой, и я смотрела… мне не хотелось, но я всё равно смотрела. На чистую, без единого волоска, грудь, на выразительные бугорки мышц, крепкие плечи, ямку у основания шеи, кубики пресса, впалый пупок… вздувшиеся венки, начинающиеся внизу живота и уходящие под резинку брюк…
Мне не было видно, но я благополучно додумала, куда именно.
Замерла, потрясённая собственными мыслями, и пока с круглыми от осознания глазами обдумывала своё поведение, взгляд мой почему-то не двигался со злосчастных брюк…
За это я и поплатилась!
— Что-то я не расслышал, — так негромко и откровенно жутко проговорил некромант, — ну-ка, повтори!
Я не знаю, что случилось в следующую секунду! Всё стало смазанным и перевернулось! Чувство недолгого головокружительного полёта! Исчезнувшее освещение коридора, что-то мягкое под спиной и тяжёлое и твёрдое — сверху!
— Лягушонок, — пробирающим до костей негромким ласковым голосом начал поваливший меня на постель и придавивший сверху Лемир, — тебе никто не рассказывал, что случается с маленькими девочками в коротеньких шортиках, когда они самонадеянно заявляются в логово к большому страшному некроманту?
В ужасе поняла, что действительно прилетела к нему в пижамных шортах, майке и пушистых тапках с ушками!
Я застыла, растерянная и до глубины души изумленная его поведением, а Лемир, он…
— Так я тебе сейчас покажу, — заверил всё тем же тихим голосом, угрожающими импульсами пробирающимся под кожу глубоко внутрь.
И начал склоняться с ясным даже детям намерением поцеловать!
— Ты что делаешь? — я хотела прокричать вопрос, вкладывая в него всё своё возмущение, но вместо этого с губ слетел едва слышный хриплый шепот.
Мои подрагивающие ладони упёрлись в мужскую грудь раньше, чем я вспомнила, что одежды на ней не было. О, светлая богиня!
— Удовлетворяю твоё любопытство, — тихая горячая усмешка коснулась лица, — признайся, ты же не поругаться сюда пришла. Хочешь отблагодарить меня за избавление от «жениха»? Так никто и не против…
Он не дал мне времени опомниться или осознать происходящее. Он не позволил мне даже попытаться ответить, накрыв мой рот поцелуем. И это не было робко и осторожно, как с Антаном… Нет!
Элтон Лемир оказался неудержимым вихрем, пламенным смерчем, подхватившим в одно мгновение и утянувшим в круговорот дикой страсти! У меня разом вышибло воздух и все мысли! Я забыла, кто я, где я и что делаю… я обо всём на свете позабыла, не в силах сопротивляться напору того, кто явно знал, что делает!
Это была какая-то магия. Запрещённое воздействие. Что-то неуловимое, но действенное, из-за чего у меня окончательно помутилось в голове.
Не помню, в какой момент мои ладони прекратили с силой упираться в литые мышцы некромантского тела и, расслабившись, взялись его поглаживать. А потом и вовсе скользнули по плечам вверх, обвились вокруг крепкой шеи и притянули Элтона ближе!
Он самодовольно усмехнулся прямо мне в рот, в котором уже вовсю хозяйничал его язык, и, переместив вес тела на локоть одной руки, второй накрыл и сжал мою грудь.
Я застонала и невольно выгнулась, теряясь в новых для меня острых горячих ощущениях.
— Так и знал, — довольная хриплая усмешка, и Элтон прикусил и чуть оттянул мою нижнюю губу.
Ладонь, в которой так удобно расположилась моя грудь, пошевелилась, и чувствительное навершие оказалось зажато между костяшками среднего и указательного пальца — недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но вполне ощутимо, чтобы вырвать из моей груди ещё один глухой стон.
Я задыхалась! Я горела!
Сумасшествие какое-то! Даже понимая, как всё это неправильно, даже помня, какая Элтон мерзость и скотина, я никак не могла ему сопротивляться. Хотела, очень, но не могла.
В голове вспыхнуло требовательное: «Брось гадость!», а ладонь скользнула на затылок, пальцы запутались в чуть отросших волосах, сжали и легко потянули.
«Он тебя без жениха оставил!» — вопило что-то внутри меня, а тело ничуть не сопротивлялось, когда некромант оставил в покое мою грудь и сжал ягодицу, отодвинул ногу в сторону, а после и вовсе закинул себе на поясницу, устроившись между моих бёдер.
— Убери от меня свои руки, — срывающимся голосом потребовала я.
И сама закинула на него вторую ногу. Сама!
Парень рассмеялся, одновременно покрывая быстрыми чувственными поцелуями мою шею и забираясь рукой под майку на машинально поджавшийся живот, и хрипло довольно ответил, обжигая неровным дыханием тонкую чувствительную кожу:
— Твой нежный ротик шепчет «нет», но всё тело кричит «да»!
Ответом на его заявление стал очередной мой стон, когда горячая ладонь вновь накрыла уже оценённое ею полушарие, и в этот раз между ними не было даже такой сомнительной преграды, как тонкая ткань майки.
Рука была в
