– Я не хочу идти к нему с протянутой рукой, – не раз повторял Саймон. – Ведь, как мне кажется, он считает, что его несравненной дочке мало кто подойдет.
Эмили неохотно, но признала его правоту. Правда, она подбадривала себя надеждой на то, что стоит отцу получше узнать Саймона, как он ему понравится. И прием 26 декабря будет замечательной возможностью поближе им познакомиться.
На Рождество с Эмили случился конфуз. Рафаэль Ди Салис начал благодарить ее за путеводитель по графству. Эмили поняла, что этот подарок за нее сделал отец, ей-то и в голову не пришло купить что-нибудь для гостя. Покраснев под его насмешливым взглядом, она, запинаясь, промямлила в ответ какие-то подходящие слова. Он же вручил ей дюжину изысканных носовых платков, отороченных ручным итальянским кружевом. Какой скучный подарок, подумала Эмили.
Днем, к ее радости, граф ушел погулять, его долго не было, и Эмили с отцом уселись играть в нарды.
– Что ты думаешь о Рафаэле? – вдруг спросил отец.
Эмили пожала плечами.
– Я стараюсь вообще о нем не думать, – безразличным тоном ответила она, раскладывая доску и доставая коробку с игральными костями.
Ей показалось, что отец нахмурился, но, возможно, он просто настраивался на серьезную игру.
– Ты стала лучше играть, – объявил он, когда игра закончилась и миссис Пеннистоун пришла задернуть шторы.
Эмили скорчила рожицу и сложила доску и коробку с костями в кожаный футляр.
– Ты поддался.
– Ничего подобного. – Отец встал и, подойдя к камину, начал помешивать поленья.
Когда он отвернулся, Эмили увидела, что за его спиной экономка делает ей знаки выйти. В коридоре миссис Пеннистоун заговорщицки улыбнулась.
– Для вас кое-что передали, мисс Эмили. Вот. Приятный молодой человек принес к черному ходу.
Эмили покраснела, а экономка протянула ей плоский пакетик в рождественской обертке. Сердце у нее подпрыгнуло. Это от Саймона! Эмили поднялась наверх и, идя по галерее, вынула из конверта крошечную карточку, где было написано: «Эмили – девушке моей мечты. С». Не в состоянии удержаться, она развернула пакетик и уставилась на то, что лежало внутри.
Это было белье, но такого белья она ни разу в жизни не носила. Лифчик состоял из двух полупрозрачных черных газовых треугольников, соединенных узкой ленточкой, и трусиков-танга. На мгновение она смутилась. До сих пор ухаживание Саймона было весьма сдержанным, хотя иногда ей хотелось, чтобы его поцелуи были более пылкими. Но он повторял, что она заслуживает того, чтобы подождать. А сейчас… Поразительный volte-face.[1] Неужели Саймон… так хочет ее? Эмили стало тепло на душе. И он видит ее в этом-белье?
– Эмилия?
Она не слышала, как раскрылась дверь Желтой спальни, не слышала шагов Рафаэля Ди Салиса. Когда он очутился перед ней, она вздрогнула, и тонкие невесомые лоскутки вместе с карточкой упали на ковер. Эмили застыла. О господи, еле слышно простонала она и нагнулась, чтобы поднять белье, но Рафаэль Ди Салис опередил ее и… лифчик с трусами повисли у него на пальце. Он вопросительно поднял брови.
– Подарок от возлюбленного?
– Вас это не касается, – оборвала его Эмили. Если до сих пор у нее пылали только щеки, то теперь запылало все тело. «Почему я не подождала, когда останусь одна в своей комнате?» Только этого ей не хватало: чтобы он увидел подарок Саймона! – Могу я получить обратно свои вещи?
– Конечно. – Пренебрежительным движением он положил оба интимных предмета в пакет.
Эмили закусила губу. Единственно, чего ей хотелось, так это убежать, спрятаться где-нибудь подальше и умереть. Но… с другой стороны, она не хотела, чтобы отец получил полное описание случившегося. Надо что-то предпринять.
– Я… думала, что вы ушли погулять, – натянуто произнесла она.
Он пожал плечами.
– Ваш отец сказал, что предстоит праздничное чаепитие. – И усмехнулся, глядя на рождественскую обертку. – Вижу, есть что праздновать.
– Эти вещи… просто шутка, – поспешила сказать Эмили. – Но думаю, что папе это не покажется смешным.
В таком случае мы не станем его огорчать и ничего ему не скажем.
– Спасибо, – с трудом выдавила Эмили.
Она ждала, что он уйдет, но он стоял и задумчиво смотрел на нее. Эмили кашлянула и сказала:
– Я… не знаю, что вы себе вообразили…
– Разумеется, не знаете, – мягко ответил он и подал ей открытку Саймона. – Вообще-то у меня есть воображение, но оно не связано с одеждой… даже такой.
Он улыбнулся, холодно и равнодушно, и ушел, а она осталась стоять, ошеломленная и едва дыша.
У себя в комнате Эмили пробыла долго – она никак не могла собраться с силами, чтобы спуститься вниз, где ее ждал разукрашенный рождественский торт, а также малюсенькие сэндвичи и воздушные булочки с кремом. Ведь ей предстоит есть все это под насмешливым взглядом гостя, а отсутствие у нее аппетита не останется незамеченным отцом. Этот подлый Рафаэль Ди Салис вполне может отпустить по ее адресу двусмысленную шутку, так как, видно, счел, что девушка, получившая в подарок столь откровенное белье от бойфренда, едва ли отличается скромностью. Хоть бы он поскорее закончил свои дела с папой и уехал! Эмили засунула белье поглубже в ящик комода и медленно спустилась в гостиную.
– Ну? – зашептал ей в ухо Саймон. – Ты в нем?
Эмили бросила взгляд на свой наряд: белую шелковую блузку с пуританским воротничком и длинную бархатную юбку цвета морской волны.
– А… нет. Под это такое не наденешь.
– Да, наверное, – согласился он. – Скажи, Эм, тебе еще не надоело играть в папенькину дочку? Ты уже достаточно взрослая. Пора почувствовать себя женщиной. Моей женщиной.
Эмили оторопела.
– Мы же договорились подождать.
– Господи, разве я не ждал? Пожалей меня, дорогая. Я – мужчина и устал каждый раз покидать тебя… когда у меня внутри все разрывается.
Она покраснела и смущенно оглянулась.
– Саймон… тише. Тебя могут услышать.
– А что они услышат? Что я тебя хочу? Для всех в округе это не новость… разве что для твоего отца. – Он придвинулся к ней. – Любовь моя, мы можем где-нибудь уединиться?
– Этим вечером? Но я – хозяйка дома и не могу вот так взять и исчезнуть. К тому же мне велено позаботиться о нашем почетном госте.
– Ты об этом долговязом типе из Италии, который недавно бродил по деревне? – Саймон фыркнул. – О нем-то зачем беспокоиться?
– Приходится. Вчера мне влетело за то, что я сидела у себя вместо того, чтобы оказывать ему знаки внимания. – Она вздохнула. – И вот сейчас я должна «исправиться»: развлекать его, следить, чтобы ему подавали свежие напитки, и все такое.
– С этим можешь не спешить, – сказал Саймон. – Все дамы в комнате прилипли к нему и млеют от счастья, так что ты не протолкнешься. – Он понизил голос до шепота. – Дорогая, у вас такой большой дом. Неужели нам негде скрыться… ну хотя бы ненадолго?
