Когда несколько отстраненный взгляд Роана скользнул по ее фигуре, Амелия знала точно, что именно он увидел: женщину в простой, но прочной одежде и практичных башмаках. Амелия была среднего роста, с темными волосами и чистой кожей, с румянцем во всю щеку, как у всего ее семейства. Она была немного полноватой, в то время как в моде были худоба и болезненная бледность.
Не будучи тщеславной, Амелия все же понимала, что она хотя и не красива, но достаточно привлекательна, чтобы найти себе мужа. Но один раз она уже обожглась, и у нее не было ни малейшего желания снова рисковать. К тому же ей и без того хватало хлопот с ее беспокойным братом.
Между тем Роан от нее отвернулся и без единого слова направился к дверям клуба. Он шел не спеша, легкой походкой, будто давая себе время о чем-то поразмыслить.
Амелия подошла к двери одновременно с ним.
– Сэр… мистер Роан… вы, очевидно, управляющий этого клуба?
Он остановился и обернулся. Они оказались так близко друг от друга, что Амелия почувствовала запах разгоряченной мужской кожи. Под расстегнутым жилетом из роскошной парчи была видна белая рубашка тонкого полотна. Когда Роан поспешил застегнуть жилет, Амелия увидела несколько золотых колец на его пальцах. Ее охватила внезапная нервозность, корсет вдруг показался тесным, а воротник платья – слишком высоким.
Она заставила себя посмотреть на него в упор. Это был молодой человек лет тридцати с лицом экзотического ангела. Такая внешность определенно была создана для греха: чувственный рот, квадратный подбородок, золотисто-карие глаза под прямыми длинными ресницами. Черные тяжелые кудри спускались почти на плечи. Амелия заметила, как в одном ухе сверкнула бриллиантовая серьга.
– К вашим услугам, мисс…
– Хатауэй. – Она повернулась, чтобы представить своего спутника: – А это Меррипен.
Роан глянул на него настороженно:
– Это слово у цыган означает и «жизнь», и «смерть».
Амелия удивленно подняла брови. Она никогда не задумывалась о значении имен. Меррипен слегка передернул плечами и поморщился, всем видом показывая, что это не стоит никакого внимания.
– Сэр, – обратилась Амелия к Роану, – мы приехали, чтобы задать вам несколько вопросов…
– Я не люблю вопросов.
– Я ищу своего брата, лорда Рамзи, – упрямо продолжала Амелия, – и мне очень нужна информация… которой вы, возможно, располагаете… о том, где его можно найти.
– Я ничего бы вам не сказал, даже если бы знал. – Он говорил с небольшим иностранным акцентом и даже с намеком на аристократизм. Это был уверенный голос человека, который привык общаться с людьми самого разного сорта.
– Уверяю вас, сэр, я не стала бы причинять неудобства ни вам, ни кому-либо еще, если бы это не было абсолютно необходимо. Но прошло уже три дня, как мой брат пропал…
– Это не моя проблема. – Роан повернулся к двери.
– Он склонен водить дружбу с плохими людьми…
– Сожалею.
– Он даже, может быть, уже мертв.
– Ничем не могу помочь. Желаю удачи в дальнейших поисках. – Роан открыл дверь, собираясь уйти.
Его остановил Меррипен, заговоривший на языке цыган.
С тех пор как Меррипен впервые появился в их доме, Амелия лишь несколько раз слышала, как он говорил на этом языке. Язык звучал гортанно, с множеством согласных и растянутых гласных, но в нем была завораживающая музыка, связывавшая слова воедино.
Внимательно посмотрев на Меррипена, Роан прислонился к косяку двери.
– Это древний язык, – сказал он. – Я не слышал его уже много лет. Кто барон твоего племени?
– У меня нет племени.
Наступила пауза. Лицо Меррипена по-прежнему оставалось непроницаемым.
– Войдите. Я постараюсь что-нибудь узнать.
Они смогли войти в клуб без лишних церемоний. Роан приказал одному из служащих проводить их в закрытую для посторонних гостиную наверху. Амелия слышала голоса, звуки музыки и шум шагов, доносившиеся откуда-то снизу. Это был мужской улей, куда дамам вход был строго воспрещен.
Служащий отвел их в хорошо обставленную комнату и попросил подождать здесь возвращения Роана. Меррипен подошел к окну, выходившему на Кинг-стрит.
Амелию поразила неброская роскошь гостиной: голубой ковер ручной работы, обшитые деревянными панелями стены и обитая бархатом мебель.
– Вполне со вкусом, – отметила она, снимай шляпку и садясь к небольшому столику красного дерева. – Я почему-то ожидала увидеть нечто более… более кричащее и безвкусное.
– «Дженнерс» на порядок выше заведений такого типа. Он маскируется под клуб для джентльменов, хотя на самом деле здесь держат самый крупный банк в Лондоне.
Амелия встала и подошла к книжным полкам. Рассматривая книги, она спросила как бы невзначай:
– Как ты думаешь, почему мистер Роан отказался взять деньги у лорда Селуэя?
Меррипен бросил на нее саркастический взгляд:
– Вам известно, как цыгане относятся к материальному достатку.
– Да, я знаю, ваши люди не любят быть зависимыми. Но мне приходилось видеть, что цыгане не прочь получить пару монет за свои услуги.
– Дело не в желании быть независимым. Это гораздо больше. Если chal занимает такую должность…
– Что значит chal?
– Сын цыгана. Одеваться в дорогую одежду, долго оставаться на одном месте, получать такие деньги для него… стыдно. Неловко. Это противоречит его натуре.
Меррипен был так серьезен, так уверен в себе, что Амелия не удержалась и решила его поддразнить:
– А у тебя какие отговорки, Меррипен? Ты живешь в одном месте уже так много лет.
– Я другое дело. Во-первых, жизнь в вашем доме не приносит мне дохода.
Амелия засмеялась.
– Во-вторых… вашей семье я обязан жизнью.
Глядя на суровый профиль Меррипена, Амелия ощутила прилив любви к этому увальню.
– Какой же ты, право, – мягко заметила она. – Испортил мне удовольствие. Я пытаюсь тебя рассмешить, а ты все портишь своей искренностью. Ты же знаешь, друг мой, что не обязан оставаться с нами. Ты уже тысячу раз расплатился со своим долгом.
Меррипен покачал головой:
– Это было бы все равно, что бросить выводок цыплят, когда лиса неподалеку.
– Мы совсем не такие беспомощные, – запротестовала Амелия. – Я вполне могу позаботиться о своей семье. Как и Лео. Когда он трезвый.
– А когда это бывает?
Амелия было открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась, что ответить. Меррипен был прав: последние полгода Лео провел в состоянии постоянного опьянения. Бедный Лео. Она была в ужасе оттого, что ничем не могла помочь брату. Невозможно спасти человека, который не желает быть спасенным. При мысли о Лео у Амелии, как обычно, все внутри сжалось.
Но она все же попытается.
