Мурманске. Я тоже решил тряхнуть стариной.
— А вот это по-нашему! Ваня, ты даже не представляешь, какой камень с души! Я уж было подумал, что ты скурвился!
— Нет, Лёш, я всё тот же! И я и Арвидас в деле. Так что до встречи.
— До встречи!
Покидал на диво гостеприимный и уютный дом Алексея Иван совсем с другими чувствами, чем ехал сюда. Друга удалось вытянуть из затяжной депрессии, но, вполне возможно, он обрекает его на гибель. Утешало лишь одно — сам он был в той же лодке.
Мурманск
Лётчики встретились в Мурманске, в одной из ничем не примечательных пивных. Заведение располагалось в подвальном помещении старинного здания в центре города, но наплыва посетителей не было, и друзья с комфортом расположились за угловым столиком. Внимания эта компания привлечь к себе не могла — трое самых обычных средних лет мужиков, двое гладко выбриты, один с аккуратной каштановой бородкой.
Спросили по кружке тёмного нефильтрованного под фирменных для данного заведения варёных раков. Сперва даже и не разговаривали: тишину нарушал лишь хруст панцирей действительно чудесных речных обитателей. После того, как первый голод был утолён, а Арвидас, исполняющий сегодня роль «смотрящего» за обстановкой сделал незаметный разрешающий знак, показывающий, что техническими средствами их сейчас не контролируют, перешли к неспешному разговору.
— Ну, господа пираты, поздравляю со вступлением в ряды первой нелегальной истребительной эскадрильи, — шутливо приветствовал товарищей Иван. Он приехал в город вчера, заночевал в дешёвой гостинице и успел связаться с аэродромным персоналом, готовящим для лётчиков всё необходимое на Африканде.
— Йоган, — обратился к старинному другу на родной манер Арвидас, — а к чему, собственно вся эта конспирация? Мы же у себя в стране, спутникового слежения не существует, так и стоило ли затевать такую масштабную операцию? Вполне ведь могли с комфортом потренироваться в Подмосковье, а потом и выйти на устроителей игр.
— Нет, Арвидас, к сожалению не могли. Собственно, вся эта «конспирация» как раз и устроена, чтобы залегендировать нашу с вами команду. Здесь нас с вами «случайно», но совершенно непременно заметят нужные люди, они же отметят, что мы вместе уехали в тундру. Закупки снаряжения и материалов тоже обставлены должным образом, чтобы обозначить именно инициативу пусть далеко не последних, но частных лиц, решивших вступить в большую международную игру с высокими ставками. Даже в персонале «базы» будет человек от «смотрящих», так что языки не распускаем, играем круглосуточно, а мнением обмениваемся только на открытом воздухе подальше ото всех и непременно после проверки на электронные «жучки» в одежде. Права на ошибку мы с вами не имеем. Да, Арвидас, тебе отводится особая роль, ведь «крышевать» нашу команду будут самые настоящие «Литовские стрелки».
— Что, те самые?!
— Они. И не удивляйся. Господа прибалтийские патриоты конечно против России, вновь «оккупировавшей» их многострадальную родину, но умные люди там тоже есть, и считать они умеют. Нынешние пять миллионов литовцев не чета восьмиста тысячам на момент «возвращения домой» в состав России. Так что ребята там прекрасно понимают кто их настоящий враг, да, к тому же, являются интернационалистами в лучшем смысле слова — любят и ценят собственную страну и с уважением относятся к другим.
— Ну-ну, — скептически промычал третий из присутствующих, до сих пор не проронивший ни слова. И какие же ещё нас ждут сюрпризы?
— О! Сюрпризов будет немало! — с энтузиазмом промолвил Иван. Во-первых, наши машины. Для тебя, Лёш, как и договаривались, заканчивается сборка трёх экземпляров И-1. Я выступаю на играх на МиГ-29. Прости Ар, но эту машинку, к которой ты готовился, я у тебя подрежу. Так нужно в интересах дела. Наши прибалтийские друзья предложили вариант, от которого мы не смогли, да и не захотели отказываться: главным действующим лицом нашей команды становится Арвидас, а полетит он на уникальнейшем самолёте — шедевре «прибалтийской» конструкторской мысли и технологий: Сикорском С-16! Да ещё и с двигателем «Калеп» оригинальной разработки рижского завода «Мотор».
Тут уже не выдержали нервы у обычно уравновешенного литовца.
— Я не многое знаю о ранней истории авиации, но имя Сикорского знакомо даже мне. Это что ж за самолёт с таким индексом? Что-то из эпохи первых экспериментальных полётов, когда чудом считался сам факт отрыва от земли и возвращения из полёта живым? И что за двигатель такой незнакомый? Слышал о «Гномах», «Ронах», «Анзани», даже об «Аргусах», но «Калеп»?!
— Итак, — отвечал Иван, — начну отвечать на вопросы по порядку.
Сикорский С-16 малоизвестный в мировой истории истребитель, примечательный разве что тем, что стал первым русским самолётом данного типа. Знаменитый конструктор создал его в 1915 году, когда потребность в подобных машинах была уже очевидна. Причём, зная о жесточайшем «моторном голоде», царившем в России в условиях войны, конструктор, работавший на Русско-Балтийском вагонном заводе, разработал конструкцию самолёта оптимизированной под двигатель местного производства «Калеп», что сыграло в судьбе истребителя далеко не последнюю роль.
В своё время эстонский инженер Теодор Калеп не смог договориться с фирмой «Гном» о лицензионном выпуске моторов. Французы требовали грабительских отчислений в две трети стоимости каждого мотора, и эстонец был вынужден разработать собственный двигатель, обходящий французский патент. Талантливый инженер не просто справился с поставленной задачей, а совершил почти невозможное — его двигатель при равной мощности весил на 10 кг меньше французского аналога, и имел на 58 деталей меньше. По надёжности и плавности хода новый мотор не имел равных в своём классе, обеспечив прирост моторесурса до капремонта втрое, и подняв время гарантированной непрерывной работы двигателя с двух сразу до десяти часов.
Политическая обстановка и трудности со снабжением не позволили наладить по настоящему массовый выпуск этих прекрасных двигателей, а сам Калеп погиб при загадочных обстоятельствах. Говорят, что его устранили конкуренты. В итоге, русская авиация была вынуждена летать на капризных, недолговечных, но широко «раскрученных» «Гномах», а творение Калепа осталось в тени истории. Обо всём этом знал Игорь Сикорский, создававший свой первый истребитель, но даже он не сумел наладить бесперебойных поставок столь необходимых моторов, несмотря на согласие завода «Мотор» выпускать их в любых количествах. Вмешался случай в лице курирующих фронтовую авиацию коррумпированных чиновников, стремившихся даже в условиях войны нагреть руки на выгодных армейских закупках.
